6 мая 1925 года для личного состава и выпускников расформированного Морского кадетского корпуса на построении в лагере Сфаят прозвучала заключительная команда директора: «Разойтись!»
Всех выпускников вывезли из Туниса в Европу и распределили по родственникам, опекунам, знакомым и русским семьям. Каждого кадета при отъезде из корпуса снабдили запасом белья и двумя сменами платья.
В последнем приказе по Морскому кадетскому корпусу № 51 от 25 мая 1925 года вице-адмирал Герасимов отмечал:
«…25 мая 1925 года считаю днем окончательной ликвидации Морского корпуса, просуществовавшего в Бизерте четыре с половиной года. За этот период из него было выпущено 300 юношей, часть которых удалось устроить в Высшие учебные заведения Чехословакии, Франции и Бельгии…
Понятна та грусть и то тяжелое состояние духа, которые проявляются при разорении этого устроенного и налаженного гнезда, где русские дети учились любить и почитать свою православную веру, любить больше самого себя свою Родину и готовились стать полезными деятелями при ее возрождении…
Считая 25-е мая днем окончательной ликвидации Морского корпуса, я могу пожелать всем моим бывшим сотрудникам по Корпусу наилучшего устройства их личной судьбы, в чем, имея в виду их трудоспособность и познания, – я не сомневаюсь. Наградой же за их службу и работу в Корпусе пусть будет сознание честно исполненного перед Отечеством долга и та благодарная память кадет, которая сохраниться у них о тех, кто воспитывал их и проявлял о них заботу.
Лагерь «Сфаят», мая 25-го дня 1925 года.
Вице-адмирал Герасимов».
Директор Морского кадетского корпуса вице-адмирал Александр Михайлович Герасимов остался доживать свой век в Бизерте с земляками, которые без средств к существованию тяжело переживали разлуку с Россией. С горечью и обидой следили они за медленной кончиной своих кораблей. Александр Михайлович умер 11 января 1931 года, когда Франция начала открытую распродажу русских военных судов на слом.
Тогда же среди наших земляков в эмиграции возникла идея увековечить память кораблей Бизертской эскадры. Мысль эта встретила горячую поддержку не только в русских эмигрантских кругах, но и в Главном штабе французского морского флота. С его одобрения и с его помощью в Тунисе организовали Комитет по сооружению в Бизерте монумента-часовни в память русских кораблей и их команд. Комитет обратился с призывом ко всем русским людям помочь делу сооружения часовни. В 1937 году приступили к ее постройке. Закончили строительство храма-памятника до начала Второй мировой войны.
Проходили годы. Церковь в Бизерте постепенно пустела. Люди уходили. Неухоженные могилы соотечественников, заброшенных волею судеб в Тунис более восьмидесяти лет тому назад, сегодня выглядят диссонансом по сравнению с величественными мемориалами иностранцев. Стерлись имена русских моряков на разбитых могильных плитах. Состояние могил, по лшению зарубежной морской делегации, посетившей Бизерту в 1994 году, удручающее. Большинство надгробных плит как будто бы специально разбито – сплошная смесь каменной крошки, земли и пожухлой травы. И только Андреевский крест за царскими вратами православной обители да мраморная доска с названиями кораблей бывшего императорского флота еще напоминают немногочисленным прихожанам о горестных днях далекого 1920 года.
После завершения гражданской войны в числе многих русских эмигрантов за рубежом оказались и бывшие воспитанники Морского кадетского корпуса, морские офицеры императорского флота. К чести этих людей, надо сказать, что у них никогда не угасала любовь к России и ее военно-морскому флоту. Нелегкими, а порой трагичными оказались судьбы некоторых воспитанников корпуса в изгнании. Люди, посвятившие свою жизнь идее служения российскому флоту, оказались лишенными возможности до конца исполнить свое предназначение. Без родных корней, без средств они мучительно переживали разлуку с Родиной. Многие из них в тяжелых раздумьях не раз сомневались в правильности собственного решения – покинуть Россию. Но офицеры, воспитанные в знаменитом Морском кадетском корпусе – люди особой жизненной закалки. В пестрой волне русской эмиграции морские офицеры всегда выделялись особой сплоченностью и корпоративностью. Везде, куда бы ни забрасывала их судьба, они, согласно вековым законам Морского корпуса, объединялись в кают-компании, в военно-исторические кружки. В эмиграции выпускников корпуса объединяли не только острая тоска по оставленным родным очагам, верность флоту и святому для них Андреевскому флагу, воспоминания об ушедших в прошлое годах, старых общих знакомых и друзьях, но и жестокая нужда, невозможность найти работу. И моряки всегда приходили на выручку друг другу. В каждой кают-компании существовала касса взаимопомощи, всегда помогавшая продержаться на плаву в трудные минуты жизни за кордоном. Они никогда не забывали традиционных обычаев и законов морского братства, о них всегда помнил каждый выпускник корпуса, каждый русский морской офицер.
В 1931 году в Париж съехались представители девятнадцати морских кают-компаний с четырех континентов планеты (Европы, Азии, Америки и Африки). Они учредили Всезарубежное объединение морских организаций. Комитет старшин нового морского объединения возглавил бывший начальник Морского Генерального штаба Российского флота адмирал А.И. Русин – предпоследний директор Петербургского Морского кадетского корпуса.
В соответствии с уставом этой морской организации Всезарубежное объединение учреждено на началах традиций русского флота и офицерской чести. Оно сплачивало русских морских офицеров в прежнюю, морскую семью. Объединение являлось национальной беспартийной организацией и поэтому никогда не примыкало ни к каким общественным, церковным или иным союзам, на которые распалась тогда русская эмиграция первой волны.
Офицеры флота в далеком зарубежье всегда помнили о ежегодном традиционном дне Морского корпуса – 6 ноября. В этот святой для них день они всегда сходились под Андреевским флагом компаниями отметить корпусной праздник. Коронным блюдом подобных традиционных встреч, так же как на праздничном обеде в столовом зале корпуса, всегда был жареный гусь. Сколько воспоминаний, тостов и дружеских бесед включала в свою программу каждая подобная встреча.
Известный публицист и писатель-маринист Николай Черкашин в статье «Мы те, кто когда-то носили погоны…», опубликованной в межрегиональном морском информационно-историческом вестнике «Андреевский флаг» (1992.
№ 2), приводит воспоминания старшего лейтенанта Б.А. Арского о праздновании традиционного дня Морского корпуса, 6 ноября, в норвежской кают-компании Всезарубежного объединения морских организаций в 1931 году: «Осло, 1931 год. В течение 12 лет мы не имели возможности собраться в единую, дружную семью. И вот теперь, влекомые властным порывом любви к своему прошлому, пренебрегая эмигрантскими затруднениями, все бывшие офицеры российского императорского флота, которых судьба забросила в Норвегию, откликнулись на призыв собраться 6 ноября в небольшом ресторане. Уютный кабинет ресторана мигом, как по щучьему велению, превратился в кают-компанию корабля. Под сенью кормового Андреевского флага, вывезенного мичманом А.Н. Смирновым из России, красовался стол, заботливо украшенный цветами, маленькими Андреевскими флагами и национальными флажками. Сами же участники обеда, имея в петлицах андреевские флажки, а некоторые даже с нагрудными значками корпуса, своим торжественным видом дополняли знакомую всем родную обстановку чествования 6 ноября.
Но вот по команде „Господа офицеры!“ вошел старший из находящихся в Осло морских офицеров капитан 2 ранга В.Э. Лиснер и по предложению всех занял председательское место. Неожиданно – к удивлению всех – из главного зала ресторана донеслись звуки родной музыки Чайковского: трепак из балета „Щелкунчик“. А вслед за тем пронесся и достиг нашего чуткого обоняния дурманящий запах долгожданного традиционного гуся. Застучали ножи, зазвенела посуда, полилась живительная влага, и все быстро окунулись в чарующий мир прошлого. По общефлотскому образцу огласились присланные за день до праздника „Морским журналом“ поздравления русских моряков со всех концов мира… Затем минутой молчания почтили память основателя Морского корпуса императора Петра I, Павла I, и царственного мученика – императора Николая II, и наследника цесаревича Алексея Николаевича, доблестного правителя адмирала Колчака, и всех моряков, ушедших от нас в лучший мир.
Далее начались тосты. Под крики „ура“ высоко поднимались чарочки вина за процветание будущих Морских корпусов… А дальше! Дальше всем известно, как дивно, душевно, дружно, без всяких разногласий, проходят наши флотские праздники. Тут вам и „Чарочка моя“, и „Цветок душистый“, и бесконечные имена и прозвища близких нам учителей, воспитателей и товарищей по флоту, все переплелось в ненасытной беседе, затянувшейся далеко за полночь. Но ударили „склянки“, и все, как херувимы с облаков, спускались на грешную землю. Но кто-то еще полз „на вахту“, а кто-то в дивной дали прошлого еще вихрем летел с бубенцами на „вейке“ скорей, скорей в Кронштадт, в экипаж, в классы и школы!
