Из глубины сознания донесся шепот загнанного туда Джарралта. Да, да, умереть!
Морг улыбнулся. Глупый Конройд — воображал себя магом, с которым надо считаться. Ему только теперь стало понятно, что значит истинное честолюбие. Мастерство. Сила.
Он скрутил высохшие пергаменты, перевязал их лентой, взятой из выдвижного ящика, и засунул под мышку. Толстяк Уиллер ждал на скамье за дверью библиотеки.
— Господин! — закричал он. — Что дальше?
Полезный маленький подлец. Обиженные ядовитые твари всегда полезны.
— Возвращайся в Башню. Скажи этому жалкому старику, Даррану, что я велю назначить срочное заседание Общего Совета сегодня на два часа дня.
Уиллер согнулся в поклоне.
— Слушаюсь, господин.
Морг велел вызвать карету Джарралта и поехал в городской храм, где и нашел Холза, руководившего утренней службой.
— Конройд! — воскликнул Холз, когда служба завершилась и прихожане вышли из храма. — Ты выглядишь встревоженным! Что-нибудь случилось?
Морг придал точеным чертам Джарралта выражение трагизма и ужаса.
— Увы, дорогой Эфрим, боюсь, что да. Мы можем поговорить наедине?
— Конечно! Идем поговорим в моем кабинете.
Морг последовал за ним, едва сдерживая улыбку.
Когда они проходили мимо очередного портрета его любимой мертвой шлюхи, он послал ей воздушный поцелуй.
* * *
Очнувшись, Эшер понял, что лежит на полу в своей камере в казарме, но уже без пут, а Пеллен Оррик сидит снаружи в кресле и читает доклады. Боль, которую причинил ему Джарралт, ушла, но при воспоминании о ней пересыхало во рту, и весь он содрогался от мысли, что ее, возможно, придется перенести еще раз.
Неуверенно двигаясь, Эшер принял сидячее положение. Прислонился к ближайшей решетке.
— Я хочу видеть Гара, — прохрипел он. — Имею право.
Оррик взглянул на него. Никто и никогда не называл капитана отзывчивым человеком, но за последние несколько недель они привыкли непринужденно и весело общаться друг с другом. Эшер уже начал было думать, что этот человек может стать его другом. Однако теперь теплые огоньки понимания не светились в глазах Оррика — там был холод, а лицо застыло, словно высеченное из камня.
— Не говори мне о правах, Эшер, после того, что ты совершил. И не надейся избежать тяжкой участи. Ты признался, признался Джарралту и мне! Ты сам себе вынес приговор!
Он признался Оррику? Эшер не помнил. Боль украла из памяти последние часы.
— Я делал то, о чем просил Гар.
Оррик скривился.
— Ты так говоришь.
— Значит, теперь я лжец?
— Эшер, мне даже думать страшно, кто ты, — отрезал Оррик, встал и отвернулся.
Вцепившись пальцами в прутья решетки, Эшер поднялся на ноги.
— Джарралт тебе не сказал?
Капитан неохотно обернулся.
— Не сказал чего? — процедил он сквозь зубы.
— Гар лишился магии.
Наступило долгое молчание. Потом Оррик покачал головой.
— Это невозможно.
— Возможно. Так оно и есть.
— Значит, ты украл ее, — возразил Оррик, — хотя одной Барле известно, каким образом.
— Украл магию? Я что, похож на безумца?
— Ты похож на предателя.
Сил не было, Эшер не мог долго стоять. Застонав, он соскользнул на пол.
— Я не предатель.
— Ты нарушил Первый Закон Барлы!
— А Джарралт нарушил Второй! Он пытал меня с помощью магии, Пеллен! Или пытки в отношении меня не считаются?
Впервые за весь разговор Пеллен заколебался.
— Я не специалист по законам, Эшер. Согласен, что советник Джарралт был… не прав. Но ты его спровоцировал!
— Меня тоже спровоцировали! — закричал Эшер. — Ты что, думаешь, я делал это добровольно! Гар просил меня, Оррик! Ты знаешь, что это такое, когда тебя просит король? Он не хотел отдавать Лур в руки Джарралта, а у меня хватило глупости позволить ему уговорить себя. Спроси у него, Пеллен. Клянусь, он скажет тебе, что я не лгу.
Оррик провел рукой по лицу. Он слушал, но еще не был убежден.
— Ты украл магию у его величества?
— Нет.
— Тогда откуда она у тебя? — прошептал Оррик. Казалось, он разрывается между страхом и яростью. — Олков учат с колыбели: мы не владеем магией. Откуда же она пришла к тебе, если не от короля?
— Я не знаю, и мне плевать! Знаю только, что Гар обещал защитить меня, если правда выйдет наружу! И вот, Пеллен, тайное стало явным. И вместо того, чтобы действовать, как подобает капитану городской стражи, и лично спросить у короля, правду я говорю или нет, ты скачешь вокруг Конройда Джарралта как собачонка! Ты не сомневаешься в его словах, хотя он мучает человека с помощью магии. А ведь он всю жизнь мечтал о том, чтобы захватить корону. Я уверен, он сделает что угодно, лишь бы отнять ее у Гара и возложить на свою голову!
Оррик гневно смотрел на него.
— Я не собачонка!
Преодолевая боль во всем теле, Эшер встал на колени, тяжело дыша, вцепился в прутья решетки и посмотрел капитану в глаза:
— Докажи.
Оррик стоял, не говоря ни слова; в голове бурей проносились тысячи мыслей, хотя глаза оставались холодными как лед. Очень медленно откровенная враждебность на его лице сменилась подозрительностью.
— А зачем мне это? Ты в камере, а не я.
— Сегодня — да, — согласился Эшер, чувствуя себя все хуже. — Но если ты и пальцем не пошевелишь при виде такой несправедливости, то скоро все олки в Луре окажутся в опасности. Как ты не поймешь, Пеллен? Если он посмел меня мучить с помощью магии, то неужели он не тронет остальных?
Все еще сомневаясь, Оррик приложил кулак к губам.
— Ты должен понимать, Эшер. То, чего ты просишь, граничит с изменой.
Оррик боролся с сомнениями, но голос его оставался твердым. Эшер готов был умолять, но он в жизни никого не умолял.
— Я ничего не мог поделать. То, что я совершил, было сделано для Гара и королевства. Клянусь, Пеллен. Ты меня знаешь. Я не предатель.
Как при первом проблеске солнца на хмуром небе, лицо Оррика смягчилось.
— Если бы кто-то назвал тебя предателем до сегодняшнего дня, я бы хохотал до упаду.
Эшер с трудом сглотнул.
— Ничего не изменилось. Но без твоей помощи я этого не докажу.
— Господин Джарралт обязал меня хранить это дело в секрете, — произнес Оррик, хмурясь. — Я и шагу не сделаю из казармы, пока он не вернется.
Раньше Эшер не догадывался, что надежда может причинить такую боль.
— Тогда пошли к Гару человека. Тайно и с запечатанным письмом. Если ты пригласишь его, он явится. Он во всем разберется, я уверен в этом. Он обещал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
