– Принято, – перебил Хард сектанта и перевел взгляд на Фараона: – Что скажешь, блатной?
– Тон сбавь, полковник! Чай, не на плацу со своими головорезами. Че ты зыркаешь на меня так? Я и моя братва не имеем никаких косяков и в твоей берлоге шухер не наводили. Зуб даю.
– Мне зуб твой ни в п…папайю, ни в армию! Я, если понадобится, душу выну и сожру того, кто мне подгадил!
– Ясно, ясно. – Фараон криво ухмыльнулся, сжимая кулаки. – Отвечаю за сказанное. И… кроме того, могу тоже помочь людьми и связями. И даже бесплатно, мля!
Полковник перестал скрипеть зубами, сменил гнев на абсолютное равнодушие к этим двум ублюдкам и холодно ровно ответил:
– Помощь заинтересованных в этом ЧП лиц мне не нужна. Сенк! Найду этих смертничков сам. Слова ваши запомнил и принял к сведению. Четырех часов мне хватит, чтобы выявить зачинщика и уничтожить его. Оревуар, союзнички!
Хард, громко топая, вышел из помещения, хлопнув дверью. Фараон присвистнул, блеснул фиксой и уставился на Демона:
– Ишь, сучара, петух гамбургский, прискакал, форточку свою проветрил! Видали мы таких в гробу. Кстати, не твои делишки, сатанист? Я-то за себя ручаюсь, а тебя час назад принял. Не ты посягнул на кроликов карателя?
– Еще слово, мумия, я тебе чашку эту к завтраку твоему в утробу добавлю! Хард прав, забрало свое знай когда открывать. А то замашки твои в печенке сидят уже сутки. Тошнит…
Нумизмат встал, будто колобок из печки выкатился. Одернул рясу, поправил кобуру маузера и молча вышел из комнаты. Не попрощавшись и не поблагодарив за угощение. Фараон цыкнул, влепил кулаком по подлокотнику кресла и прошипел сквозь золотые зубы:
– Мумия, говорите?! Тошнит? В печенке, значит? Лады, союзнички! Будут вам и печенка, и тошниловка и… условия договора, гребаный Гондурас!
Все трое еще не догадывались, какие испытания и неприятности ждут их впереди и какую роль сыграет каждый из них в истории с Армадой и в судьбе молодого сталкера по прозвищу Треш.
* * *
Любимый рюкзак перекочевал на привычное место, снова удобно устроившись на спине хозяина, причем первой во внутренний карман куртки проследовала карта. Цепкий взгляд профильтровал местность, но не заметил никого. Только Треш встряхнул Пса за пучок сальных волос, собранных жгутом на затылке, поднимая на ноги, как почувствовал чье-то присутствие за спиной. Но не заметался, ныряя в разные стороны, а, увидев внезапно расширенные зрачки дикаря, смотрящего через его плечо, моментально развернулся, прикрывшись пленным. В двух метрах от них стоял огарк, отчетливо выделяясь на фоне зеленой листвы кустов. Откуда он взялся и как сумел тихо подобраться вплотную, сталкер не стал разбираться – выхватил из кармана зажигалку и вытянул руку вперед. Чиркнул. Искра погасла, не успев выскочить. Мимо. Огарк издал жуткий, леденящий душу скрип и замахнулся конечностью. Обгоревшая длинная ветвь хлыстом щелкнула в воздухе, снеся дикарю голову с плеч. Обезглавленный Пес повалился на землю, а вовремя присевший сталкер с третьего раза все же удачно чиркнул кремниевым колесиком. Зажигалка в трясущейся от страха руке выплюнула струю огня, и это маленькое пламя сразило наповал лесного мутанта. Огарк дико заверещал и от испуга бросился в кусты. Видать, страх был не чужд и этим созданиям, а ужасные воспоминания о пожарах заставляли исчадие Дуги избегать огня в любом его проявлении.
Огарк долго хрустел ветками и оглашал округу скрипящими возгласами. Треш стоял на месте, прокручивая недавнюю картинку и анализируя ход своих действий. Вот что значит инстинкт самосохранения! Это даже не заслуга мышечной памяти или испуганные дергания, а вполне разумное, продуманное и закаленное опытом поведение.
Услышав недалекий человеческий голос, он встрепенулся и сначала присел. Сталкер улыбнулся и на корточках покинул место схватки, затем выпрямился и метнулся вдоль кустов в низинку.
«Копье, бумеранг, нож и «Вал» с двумя магазинами. Мда-а, не велик БК для боя со взводом противника! Нужен план. И помощь. Либо просто по-тихому свалить на фиг». Треш залег в заросшем бурьяном распадке и наблюдал за биваком неприятеля, явно чего-то ожидающего – может, тех Псов, устроивших марш-бросок по болоту за вещами сталкера. В раздумьях он уткнулся подбородком в хвою, не обращая внимания на колкость иголок. Муравьишка застыл перед глазами, изучая огромную загорелую стену перед собой, а на ней черные пещеры ноздрей, зеркала неподвижных зрачков, скалу носа и ров рта. Кумекал, поди, преодолевать все это или пойти прежней дорогой. «Иди уже своим путем, брат! Мне редких, но неприятных встреч за Рекой с твоими сородичами мормонами хватает по горло. Мстить не буду, но и ты гуляй дальше!»
Треш потянулся, вдохнул запах леса и сырых валунов, оперся на локоть и застонал. Все-таки пуля стрелка черканула руку, и боль, притупившаяся во время стремительной погони, напомнила о себе. Скидывать снаряжение, раздеваясь по пояс, сейчас, под боком у врага, было несподручно. Поэтому сталкер обошелся обезболивающим и скотч-пластырем поверх окровавленной прорези рукава. Пообещал себе, что раной займется позже, и снова осмотрел лагерь противника. «Сюда бы гранат полдесятка да пулеметик вон на том пригорке у пня… И – картина маслом. Что ж с вами делать, мясо? Оставить как есть – угроза моим друзьям, Армаде, отцу. Перебить тут? Чревато, самому бы здесь не остаться… Да и совесть потом ночами замучит, крича на все голоса: «Убийца! Мокрушник! Душегуб!» Вдруг среди этой кодлы найдутся нормальные пацаны? Или разведчик старейшин, агент вояк или шпион секты с ценными сведениями? И что? Как я узнаю про это? Вот задачка-а… Выбор, блин».
Позади сталкера вспорхнула стайка птичек, из кустов бросился напуганный до полусмерти заяц, с валуна соскочил и припустил куда подальше мимикрим. Мутант-кровосос, обладающий способностью изменять окрас под цвет окружающей природы, видимо, подкрадывался к лежащему человеку, но что-то испугало его и обратило в бегство. Его! Одного из самых страшных монстров Пади, высасывающего из жертвы щупальцами-присосками все имеющиеся в организме флюиды: кровь, лимфу, воду, содержимое желудка и мочевого пузыря. Отключив стелс-режим, мутант огромными скачками исчез в зарослях на другой стороне поляны. Что же так напугало его? Или кто?!
Треша охватил озноб при мысли о более страшном и сильном противнике, рука невольно сжала приклад «Вала», глаза выискивали пути возможного спасения, позиции для боя, подручные детали для обороны. С ним всегда так бывало, стоило сердцу застучать в предчувствии чего-то нехорошего.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
