задействовали в той самой странной операции, когда кого-то побуждают на нас напасть. Скорее всего, десятник не подумал о размере вовсе, потому и дал одну из своих старых и частью порванных кольчуг.
А еще я не особо горю желанием становиться у Мирона его «Спиркой», то есть ведомым человеком, которым можно немножко и поманипулировать. Вот такими подарками и при постоянном участии в решении всех моих проблем, я волей не волей, но стал бы обязанным десятнику. И такое положение дел меня не устраивает.
— Так что нужна мне, Спиридон, броня. Кольчуга, а еще лепей и со вставками, — сказал я.
— Так где же я возьму ее? — возмутился Спирка.
— Возьмешь, — припечатал я, обрубая пути отхода Спиридону.
— Меня люди просят о помощи, кабы единения достичь с Богом, а я о кольчуге спрашивать стану, — все равно дьячок сомневался.
— Вот и станешь, Спирка, станешь. Тут жизнь моя на кону. И не задаром мне кольчуга нужна, — настаивал я.
— Добро! Сразумел я уже. А сколько гривен ты потратить можешь? — тоном заправского коммерсанта говорил Спиридон.
Сколько? За свою жизнь, и за близкого человека можно отдать хоть весь презренный металл, но я все же не стал раскрывать то количество серебра, что у меня было. Уменьшил число.
— Семь гривен, — сказал я.
— Не густо, да не пусто. А киевские гривны? Али каким боком новгородские дошли до твоих рук? — задумчиво говорил Спиридон, рассматривая меня, будто рулеткой мерял. — Великий ты. Кольчугу… но то токмо короткую и брать. А шелом, как я погляжу у тебя есть.
Спирка указал на мою «железную тюбетейку» и рассмеялся. Даже пугать откусанным носом не стал, потому как понимал, что выгляжу несуразно, как для человека из будущего, так, видимо, и для местных. Порой нужно уметь посмеяться над собой, но только не позволять себе быть посмешищем. Наш гогот был дружеским, а еще смех позволяет временно избавиться от напряжения, которое, витая в воздухе, проникало в каждого из дружины.
— Будут тебе брони. Абы на такого великого у кого были. Многие ратники не одну кольчугу имеют. И меня сегодня меня зовет паства, дабы исповедаться и причаститься, так что спрошу, — сказал веселящийся Спиридон.
Вот оно откуда все это: уверенность в себе, даже какие-то зернышки высокомерия. Спиридон почувствовал себя попом рукоположенным. Воину то как? Абы убедить себя, что перед смертью очистился. Это же, по мнению многих, не рукоположенный Спирка на себя грех возьмет, если исповедует, да причастит, волей Его, грехи отпустит.
Да это же кладезь информации. Получится ли Спиридона убедить поделиться сведениями, полученными от исповеди? Так просто нет, не расскажет. А вот подпоить если… Но где взять алкоголь? Ха, у меня уже точно скоро бой, а я про побухать думаю.
— Изготовиться! Всем изготовиться! — начали раздаваться приказы.
Спирка остался стоять ошарашенным, а я поспешил облачаться в сапоги со шпорами, да в рубаху, будучи до того почти и без одежды. Погодка даже чуть жарковатая выдается.
По своему положению, месту в дружине, я должен стоять во второй линии конного строя, по середине оного. Почему во второй понятно — тут берегут молодняк. А я, как ни крути, пока он и есть, молодняк. А посередине почему? Может затем, чтобы не сбежал с поля боя, а плечи соратников зажимали с двух сторон? Удар основной чаще приходится именно на середину строя.
— Влад, ты можешь уйти за телеги, — сказал Мирон, после тревоги быстро появившийся в нашем расположении.
Тон десятника звучал, будто он упрашивал меня. Опять эта навязчивая опека. Я не нуждаюсь в ней, я сам принимаю решения и несу за них ответственность.
— Нет, я буду в строю, — спокойно ответил я.
— У тебя броней нет, — сказал Мирон, но при этом махнул рукой, мол, поступай, как знаешь.
А у меня разве есть выбор? Ну спрячусь я сейчас за телегами, которые, по идее подвергнуться нападению уже после того, как будет разбита дружина. А честь, совесть, уважение? Да спрячься я от первого своего боя и можно крест ставить будь на каких планах на будущее и свое и Отечества.
— Уходит! Бегит от нас Степь, — закричали вдруг.
— Стоим! — скомандовал десятник Мирон. — То разведка была. Нынче будет сеча.
От автора: Интересная серия, друзья: Ноябрь 1853 год. Война с Европой начинается. Будущее отныне в руках нашего современника, ставшего генерал-адмиралом русского флота. https://author.today/reader/333355/3194468
Глава 11
Начались какие-то половецкие пляски. И пусть в опере Александра Бородина «Князь Игорь» плясали девушки, а тут воины, принципиального значение не было. Половецкие же!
То отряд степняков подходил ближе и тогда опять объявлялась тревога, то уже наши несколько десятков воинов уходили за версту и дальше от лагеря, видимо «кошмаря» половцев. Как я понял, такими вот маневрами обе стороны определяют решительность друг друга, возможности, вероятно, слабые и сильные стороны.
Уже сейчас можно с уверенностью сказать, что археологи будущего были правы, когда говорили, что далеко не каждый половец имел достойное снаряжение, брони и оружие. А еще, что удивило меня, может и более остального, так то, что среди половцев-кипчаков было много светловолосых бармалеев. У меня в голове никак не могло сложиться. Как так? Узкие раскосые азиатские глаза, темная пигментация кожи, и при этом плотные светлые волосы. Можно подумать, что мне на глаза попадались альбиносы, в конце концов и среди темнокожих африканцев «бледные негры» попадаются, но не в таком количестве.
По поводу вооружения так же можно уже что-то сказать. Вопреки ожиданиям, лучников среди тех воинов, что мозолили глаза нашей дружине, было не много, или же они в такие вот игры не брали свои луки. А те луки, что демонстрировали половцы мне казались игрушечными, но не стоило заблуждаться, что они не большие, уж явно дальше английских однодревок из бука стреляют.
Были и те кипчаки, кто по своему оснащению оказывался не хуже, чем наши десятники. При этом на них блестели кольчуги мало отличимые от русских и шеломы похожи. Возможно, шли процессы, так красочно описываемые Львом Гумилевым про этногенез Руси и Степи.
— Спать! — прозвучал приказ где-то в районе четырех-пяти часов по полудни.
Не хватало часов, все же привычка из будущего довлела и было некомфортно не знать точного времени. Между тем, воины начали обсуждать тему, что кипчаки сегодня уже не пойдут
