Россия, пусть булгары, кипчаки, даже византийцы, еще об этом не догадываются. Я-то знаю, что это так.
Первая наша линия лихо врубилась в дезорганизованного врага и для второй волны было проблемно найти свою жертву. Думаю, что мой противник нашел меня, а не я его. Я видел своего врага. Сам он был темно-русый, с длинными усами, как в мультфильме про казаков. А еще вражина ухмылялся. Он, наверняка, увидел во мне новика, молодого, неопытного воина. Частично оно было именно так, но с рядом особенностей.
— Ух… А… — на выдохе я совершил свой первый удар в реальном бою в новой реальности.
На скаку, чуть привстав в стременах, которые были почти что на длине вытянутых ног, я приподнял копье, которое взял хватом чуть ближе к концу древка, еще чуть наклонился вперед и ударил обряженного в в кольчугу вражину. Он так же наставлял на меня свою пику, но я выиграл в длине оружия. Возможно те десять-пятнадцать сантиметров, которые я отыграл за счет хвата смогли обеспечить мне победу в первом такого рода поединке. Все же силушка моя богатырская, да тренировки хвата копья сказали свое слово. Без понимания техники удара, которое преподал мне еще Богояр, тренировок последних дней, перехватить копье к концу, увеличивая рычаг тяжести, не вышло бы.
Я так сильно ударил, что пробил кольчугу врага и копье погрузилось в человеческую плоть. Не первая жизнь, которую я забрал, потому остается сожалеть только об одном — не получалось быстро вынуть копье и оно так и осталось в теле вражеского воина. Теперь топор. Не нравится мне это оружие. Думал выбрать кистень, но с последним нужно было бы еще больше потренироваться.
Бой разбился на поединки. Первый удар и ловушки сделали свое дело и враг не только не сумел использовать свое некоторое временное численное преимущество, но и быстро стачивался. Были те степняки, большей частью бездоспешные, которые явно растерялись и жались внутрь образовавшегося полукруга. В это же самое время с позиций обоза стали выходить лучники, они пробегали метров десять-двадцать, бесстрашно приближаясь к месту схватки, и уже на этом расстоянии были способны прицельно бить по врагу.
Когда-то в кино я видел, как лучники втыкают в землю стрелы, чтобы после стрелять, как из пулемета. Мои нынешние соратники так не делали, правда у двоих были заостренные колчаны, вот их они и воткнули в землю. Наверняка, если воткнуть наконечник в землю, а земля — суглинок, или чернозем, то стрела отяжелеет от налипшей земли, тогда измениться и баллистика.
Наступил момент в сражении, когда я начал искать себе противника. Первая линия врубалась в неприятеля, оставляя вторую линию несколько без дела, в массовке. А, нет, вот товарищи враги показались. Я увидел, как группа из шести всадников, изловчившись скинуть с седла одного из наших соратников, намылилась драпать. Этот прорыв мог позволить не только выйти шести врагам из толчеи, вырваться, но их примеру последовали бы другие, что прибавило бы проблем. Пока враг столпился, половина противников не могут никак влиять на бой, чем достигается наше локальное численное преимущество.
— Боброк, Лис, — призвал я двух новиков, бывших рядом. — За мной!
— Куда? — вопрос Воисила, рубившегося впереди, потонул в общей какофонии звона стали, ржания коней и криков сражающих и умирающих людей.
Я услышал Воисила, но, спросит он меня позже, солгу, скажу, что ни вопросов и приказов не было. А новики послушали меня. Я знаю эту психологию. Молодым воинам важно быть ведомыми, слышать приказы. Когда не знаешь, что делать, дезориентирован, приказ, полученный уверенным голосом представляется желанным, своевременным. Это потом они будут спрашивать, по какому это праву я им приказал, а пока два молодых воина устремились за мной следом.
— Аж… — воскликнул я, когда стрела черканула по моей «железной тюбетейке», что гордо шлемом зовется.
Можно много смеяться над моим боевым головным убором, но он мне вот прямо сейчас жизнь спас. А вообще я на долю секунды отвлекся, вот и словил подарок. Пока разворачивал коня в сторону, где уже брали старт шесть степняков, взглянул вдаль, туда, где был князь. С удовлетворением отметил, что Вышата не стал заканчивать свой маневр и не присоединился к бою в центре, где, несмотря на первоначальное численное преимущество, мы продавливали степняков. Полусотня Вышаты направилась в сторону князя, чтобы присоединиться к нему и сдержать удар половцев, который столь хитро был придуман и мог перевернуть военную удачу в сторону наших врагов. Да, там так же не было численного преимущества за соратниками, но, как видно, не такой уж и матерый враг у нас.
— Копье! — потребовал я у Лиса.
Новик, скачущий по левую от меня руку безропотно передал мне древковое оружие, сам извлек меч. Лис — это я так его окрестил, можно сказать, дал позывной. На тренировке так назвал его наставник, за то, что новик пытался схитрить, ну и после я пару раз обращался к Акиму по прозвищу. Зверинец. Справа — Бобр, слева — Лис. Не самые страшные хищники, но нельзя сомневаться в своей победе.
Вот он, впереди, тот вожак, что нашел лазейку и пытается вывести свой молодняк из полукруга. Светловолосый половец чуть не отвлек меня своим шрамом на лице. Когда-то ему разрезали рот до уха.
Ударяю коня по бокам, вновь чуть привстаю на стременах, наклоняюсь вперед и… Удар.
— Мать… — выкрикнул я.
Мой противник в этот раз косвенно, но задел меня в левое плечо. Его пика скользнула, ушла в сторону, когда я подбил ее щитом. Этого можно было избежать вовсе, если бы более качество прикрылс. Еще один урок мне. А вот противник, который так же ускорился при столкновении и оставил своих пятерых безусых воинов чуть позади, был выбит мной из седла. В этот раз я не пробил доспеха воина, но точно выключил его на время из боя. А, если он не увернется от коней моих соратников, спешащих сзади, и они его затопчут, но усатый степняк и вовсе отправится… Даже не знаю, куда они, по их верованиям, отправляются после смерти.
Между тем, я, стараясь, не замечать боли в плече, вновь приподнял копье и направил уже на следующего воина. Тот был вооружен саблей и попытался отбить мое древковое оружие. Тщетно, пусть и несколько изменилось направление самого удара. Не в половецкую грудь вошло копье, но в живот. В бой вступили и мои товарищи. Степняки стали оказывать сопротивление. Они не стушевались, даже сравнявшись
