— Найди помощника Малковиуса, — схватил он за рукав ближайшего воина. — Скажи, что я принимаю командование Защитниками именем императора… И прибавь: дух Малковиуса настоял на этом решении!
— Да, старейшина!
Хааб ощупал ногу — кость была цела, и он даже улыбнулся.
— Мы прикончим всех проклятых мятежников! Может, я добуду для императора голову их лидера…
Старейшина посмотрел на порт и корабли.
— Вот глупцы! — рассмеялся бывший капитан-ректор. — Что они хотят получить таким манером?
Благословение Моргиона
Людоедский флот скользнул в южную гавань, укрытую скалами и находящуюся недалеко от Амбеона.
Флагман Голгрина первым спустил трап, по которому сошли сам Великий Лорд и его неповоротливые телохранители.
Потом свели любимого жеребца Великого Лорда, неуверенно ступавшего по сходням, тащили кипы пергамента из козьих шкур, клетки с почтовыми птицами и многое другое.
Голгрин склонился над клеткой, выискивая посыльного, которого тренировали для передачи сигналов между людоедами и минотаврами. Он сам растил птицу, видимо, поэтому она выжила единственная из всех.
— Халаг и кира тук? — спросил он задумчиво.
— Восаги мун дрека, — поклонился подручный, показывая на солнце и выставив три пальца.
Великий Лорд потряс клетку и вытащил гонца. Птица сначала испуганно забилась, потом узнала людоеда и уселась на обрубке руки.
Голгрин достал из ее мешочка первое письмо и прочел новые бессмысленные требования императора. Какая чушь… он потянулся к другому листу пергамента.
— Из Амбеона… — пробормотал людоед.
То, что он там прочитал, заставило его глаза изумленно расшириться:
«…вооруженное столкновение между легионами… Армия и Храм…»
Остальное сообщение уже не представляло такой важности. Легионы, верные Мариции, восстали против Предшественников. Причины этого понятны, но какая теперь разница…
Голгрин счастливо улыбнулся — если Боги вернулись, они тоже должны смеяться вместе с ним.
Он смял сообщения и понес птицу обратно в клетку. Необходимо срочно перебросить силы на юг, обставив дело так, будто он хочет навести порядок в неспокойных землях.
Птица вопила и растопыривала крылья, не желая возвращаться обратно в узилище, и больно клюнула людоеда в палец. Голгрин перестал улыбаться и одним движением свернул крылатому вестнику шею.
Он бросил труп на стол, отряхнув руки от перьев, — после таких новостей нет нужды держать гонцов для связи с урсув суурт. Они теперь отдельно, как его потерянная рука.
— Гаи и кира нун! — Голгрин указал на птицу, требуя убрать тело.
Через несколько минут он вскочил на жеребца, нетерпеливо гарцующего на обрывках указа Арднора, втаптывая его и договор о союзе в грязь.
Бесчисленные имперские суда сходились к Мито, готовясь захватить безрассудных мятежников. Фарос, наконец, загнан в угол…
Но Эс-Келина там уже не было. На острове остались капитан Тинза и Напол, которые должны были занять круговую оборону и держаться как можно дольше. Они сами вызвались на эту миссию, зная, чем она может закончиться.
— Мы подошли ужасно близко, — бормотал Ботанос, — а те грозовые облака даже в темноте выглядят подозрительными.
— Они такие и есть. — Кольцо и меч мягко вибрировали, предупреждая Фароса об опасности.
«Остерегайся ее… Остерегайся ее…»
— Фарос…
— Что?
Ботанос замялся:
— Ничего, просто в последний раз такое лицо я видел у командующего Рахма… перед смертью.
Под штормовыми облаками показались вершины.
— Аргонская Цепь.
— Ты уверен в плане? Переход через южные области займет минимум неделю, нужно будет миновать охраняемые шахты…
— Не совсем так. Есть один секретный порт, который не указан на имперских картах… — Фарос вздохнул. — Эти горы были последним видением Митаса; когда меня увозили на людоедских галерах…
Ботанос мудро промолчал.
Фарос не ожидал встретить серьезного сопротивления в маленьком порту — он многое запомнил, когда легионеры гнали его из шахт на корабли. В гарнизоне находилось не больше сотни легионеров.
Его кольцо вспыхнуло, указывая на юго-запад.
— Туда…
Корабли изменили курс, передав по цепочке сигналы. Сейчас никто не хотел рисковать.
— Впереди корабль!
— Следуй за ним, он явно направляется туда же, куда и мы…
Огни порта зажглись через полчаса. Судно впереди беззаботно шло, не думая ни о каких неприятностях.
— Сигнализируй всем сбавить ход, — приказал Фарос. — Мы войдем в гавань первыми.
— Ты уверен?
— Будет лучше, если нас примут за имперцев.
Темнота и низкие облака теперь играли на стороне мятежников, укрывая их от любопытных взглядов. Им что-то крикнули с берега, но Ботанос промолчал. К причалу, где они должны были кинуть швартовы, уже направлялся офицер-декарион.
— Эй, там, на борту, где капитан?
Ботанос подошел к планширу.
— Здесь я.
Позади него уже затаился ударный отряд. Фарос замер с поднятой рукой.
— Проклятая погода, — ворчал офицер. — Как называется твоя посудина? Никак не разберу… По чьему приказу приплыли?
Ботанос назвался именем курьера, недавно захваченного вместе с судном. Офицер просмотрел весь список, но не нашел искомого.
— Надо получить официальное разрешение, — крикнул он, — иначе вы не смеете бросить якорь!
— Дай хоть переждать непогоду, — пробасил Ботанос. — Потом сразу отплывем…
Декарион махнул рукой, и моряки приняли швартовы.
— Все в порядке, — шепнул капитан Фаросу.
— Трап…
— Совсем забыл, у нас на борту раненый, ему совсем худо!
Офицер нахмурился:
— Хорошо, тащите его на берег, но сойдут только носильщики!
Моряки Ботаноса немедленно скинули сходни, а офицер ушел, оставив на страже двух легионеров. Мятежники посыпались с корабля на берег. Легионеров зарезали тихо, никто не поднял шума.
Рог тревоги запел, только когда Ботанос уже захватил причалы и вязал команду соседнего судна. Фарос определил, где находится форт, и кинулся к нему с маленьким отрядом. Легионеры даже не успели закрыть ворота.
Мятежники на ходу стреляли из луков — казармы были хорошо освещены и прицелиться не составляло труда. Два имперца упали, совсем перекрыв путь тяжелым створкам. Фарос был уже внутри и бился с декарионом, пытавшимся закрыть телом проход. Убив офицера, бывший раб заметил и командира форта, седого хектуриона огромного роста.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
