— В каком стиле хотите петь?
Вскидываю бровь.
Ах да.
— Еще не решил.
— Уверена, Константин Валерьевич подскажет нужную концепцию, — наклоняется. Ставит на стол чашку с кофе, отсвечивая при этом надувными буферами.
Уже успела расстегнуть пуговицы. Фокусница.
— Типа спец?
— Да. Костя раскрутит кого угодно. А у вас вон… внешность такая… — пытается растянуть вареники в улыбку.
— Какая?
— Медийная.
Медийная! Ох бля, ну надо же!
— Думаешь, выйдет из меня какой-нибудь Жастин Бибер?
Эля хохочет.
— Вы по типажу совсем другой!
— Какая досада! — делаю глоток кофе.
Она внимательно меня рассматривает.
— Женат? — вдруг меняет тему и переходит на ты.
— С какой целью интересуешься?
— Ну так… — кокетливо строит глазки.
Понятно.
— Поедешь со мной в Подмосковье на выходные? — топлю с ходу.
— Зовешь меня на свидание?
— Нет. Исключительно потрахаться.
— Я… кхм…
— Не ломайся. Номер напиши и цену.
— А если тебе это будет очень дорого стоить?
— Разберемся.
— Даже так? — тянется за ручкой. — Ладно.
В этот же момент срабатывает селектор. Или как там его называют.
— Эля, я вернулся из сортира.
Занят был, ну-ну.
— Мм. Константин Валерьич, к вам тут клиент. Очень серьезный, — добавляет она.
— Пусть поднимается, — разрешает тот снисходительно.
Щас я, блять, поднимусь.
— Боря где? — спрашивает недовольно.
— На обеде. Через полчаса будет, — отвечает ему секретарша. — Идите. Он ждет, — а это уже мне.
Отставляю чашку с кофе. Встаю.
— Прямо и налево, — подсказывает шкура.
Киваю.
Убираю вибрирующий телефон в задний карман. Иду в заданном направлении. Закатываю рукава рубашки повыше.
Дверь студии открываю с ноги.
— Эээ, что такое?! — лупится на меня эта гнида.
— Здорово, Костян, — левым кулаком бью по морде. Правым наношу четкий удар по печени.
Он, явно не ожидавший такого поворота, сразу же валится на пол.
— Вставай давай, чего разлегся! — поднимаю его за шмотки.
— Ты кто? — орет он испуганно.
— Сел, — швыряю его в кресло. — Разговор есть.
— Ээээля! — пытается нажать на кнопку.
— Так. Не беси меня, — достаю пистолет.
— Ладно-ладно, — вытирая окровавленный нос, пятится назад. — Говори, зачем пришел.
— Вот так бы сразу, — беру стул и присаживаюсь напротив.
— Что нтебе надо? — гундосит.
— Обсудить одну пренеприятнейшую ситуацию.
— Какую? — тянется за салфетками.
— Ты, Костян, не ту девочку обидел. Некрасиво себя повел…
— Какую девочку? — кипишевать начинает.
— Не булькати, продюсер.
— О ком речь?
— Рыженькая такая. Недавно к тебе приходила. Ты спиздил у нее песню, — терпеливо поясняю.
— Не знаю таких.
Ну падла!
Хватаю его за патлы и впечатываю фэйсом аккурат об тэйбл.
— Аааа!!! — стонет от боли, дрожащими пальцами щупает носяру.
Судя по всему, там перелом. Теперь уже точно.
— Ну как? Вспомнил? Или повторим?
— Вспомнил. Вспомнил. Не надо… — сипит, отгораживаясь от меня руками.
— Значит расклад такой, Костян. Звонишь ей, приглашаешь сюда. Выплачиваешь за песню гоноррар. Как положено, понял?
Мычит что-то нечленораздельное, подтирая сопли.
— Помимо прочего, подписываешь с ней контракт и раскручиваешь по максимуму. Альбом записываешь, ротацию на радио обеспечиваешь. Короче, все, как ты умеешь, — хлопаю его по плечу. — Бабла я дам сколько надо. Секретарша твоя сказала, что ты спец. Так что не подведи.
— Я…
— Лучше тебе согласиться на мои условия. Иначе останешься с голой жопой. Отожму студию.
— Ты кто такой?
— Я тот, в чьих руках твое будущее.
— М.
— Семью трогать не буду. Жену, сына… Это — святое. Но тебя, поверь, сотру в порошок, в случае чего. Уяснил?
Поднимаюсь со стула.
— Она не согласится.
— Не понял.
— Девчонка…
— А ты постарайся как следует, — покручиваю на пальце диск. — Позвонишь ей в четверг утром. Завтра она мне самому нужна.
— Позвоню, — обещает нехотя.
— Отлично. И еще… Я оставлю секретарше адрес электронки, скинешь договор. Мой юрист с ним ознакомится до того, как ты предложишь его Сане.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Какому Сане? — недоумевает он.
— Ее так зовут, придурок!
— Ясно.
— До скорого. Буду наведываться время от времени, отслеживать процесс, — подмигиваю ему, стоя у двери.
Стонет по новой. Возмущенно ворчит, но я уже не слушаю.
Спускаюсь вниз.
— Ну, как прошло? — любопытничает секретарша.
— Зашибись. Все порешали, — расправляю воротник.
— Круто. Вот, ты забыл… — протягивает мне визитку. — Там, на обороте.
— А, ты про свои услуги…
— Звучит не очень.
— Да неужели? Оскорбилась?
— Так мы едем в Подмосковье или нет?
— Нет, не едем. Идиотка, в курсе сколько таких дур пропадает без вести?
— Ты…
— Находят потом по частям в лесополосе. Жопу в одном месте, руки-ноги в другом.
— Зачем ты мне это говоришь? — в шоке пучеглазится.
— Затем, чтоб башкой своей думала в следующий раз, когда предлагать себя кому-нибудь будешь.
— ЭЛЯ! — вопит в селектор горе-продюсер.
Направляюсь к выходу.
Как заебала эта продажная Москва! Все вокруг строится исключительно на лавандосе…
*********
Паркуюсь у серой, невзрачной многоэтажки. Глушу мотор, опускаю передние стекла и бросаю взгляд на часы приборной панели.
Семь.
Рань несусветная.
А учитывая, что с вечера я еще не ложился, совсем состояние отстой.
Зеваю. Устроившись поудобнее, откидываюсь на подголовник и жду. По моим расчетам Рыжая вот-вот появится на улице.
Это если ее не перемкнет конечно. В случае с Харитоновой все возможно.
Прищуриваюсь.
Настырное солнце светит прямо в морду.
Смотрю через лобовик на ярко-синее небо. Замечаю, что сегодня на нем ни единого облака. Редкое для столицы явление. Хороший знак…
— Миу.
Включаю трубу. Листаю список пропущенных, читаю сообщения в мессенджере.
— Миу. Миииу.
Ну что за падла разоралась?
Поднимаю голову. Ищу глазами объект, издающий сей противный звук, но никого не вижу. Зато в этот момент открывается дверь подъезда, являя миру Александру, одетую в форму курсанта полиции.
Белая рубашка с нашивками, галстук, юбка-карандаш, каблуки. Две туго сплетенные косы.
Сегодня она не похожа на ту Сашу, которую я обнаружил в Бобрино.
Сидел и пялился тогда на нее спящую. Чертовски хорошенькую. Маленькую. Беззащитную…
Рыжие локоны в творческом беспорядке развевались на ветру, а она тихо сопела, прижимая маленькую ладошку к розовым губам.
Ресницы трепетали. Время от времени забавно дергался кончик обгоревшего носа. И я, как полный кретин, пытался сосчитать веснушки, перебегающие с него на щеки.
Мне всегда нравилось, когда она не красилась. Природная красота никогда не сравнится с искусственной. Жаль, что современные бабы этого не понимают.
Приосаниваюсь.
Девчонка, спускается по ступенькам и копошится в сумке. Останавливается у лавочки. Что-то достает. Через минуту понимаю, что сигарету.
Надавать бы по заднице.
Затягивается. Выдыхает дым. Запрокинув голову тоже таращится на небо. И почему-то это вызывает улыбку.
— Миииу.
Смотрит по сторонам. Выбрасывает окурок и заглядывает под лавочку. Никого там не обнаруживает, подходит к дереву. А потом делает то, отчего мои глаза лезут на лоб.
Какого хера…
Скидывает туфли, цепляется за ветку и, подтянувшись, ловко взбирается наверх, словно обезьянка. Лезет все выше и выше.
— Киса-киса-киса… — доносится до меня ее голос.
Кота блять спасает. Ну, пиздец. Говорю же, совсем не изменилась…
— Кис-кис!
Несколько минут его уговаривает, рискуя свалиться и переломать кости.
