Рядом появился не менее мрачный Зайченко.
— Пошли, что ли, — позвал он, — иначе Петрович вконец избурчится. Всю дорогу слушать будем, что он о нас думает.
Мы перелезли через вал и вслед за Строгановым зашагали к поселку.
Глава 5
СТРОГАНОВ
Еще один насыщенный дьявольской вонью мир. Третий. Далековато я забрался от подземелий Гринхилла, ставшими моим домом со времен Великой Битвы. Вернемся ли мы когда-нибудь или так и будем гасить пожары по всей вселенной? Не по плечу мне такие подвиги, ох не по плечу… Старею, наверное… А командир не меняется, разве что поразговорчивее немного стал. Оттаивает? Слабеет цепь, и Черный имеет шанс освободиться? Дерьмо, как справедливо заметил Антоныч, хоть и по другому поводу… Жаль, кстати, коньяка, неплохой был, выдержанный.
* * *
Крепостца осталась позади, и я, призвав старые навыки, просканировал окружающее на предмет ловушек. Вовремя — в нескольких шагах впереди земля упруго взлетела вверх, и звонко щелкнули зубья огромного капкана, блеснув на солнце почти не испятнанным ржавчиной металлом. Пообочь земля сползла в открывшийся провал. Ребятки на ловушки не скупились. Неужели настолько боялись местных жителей? Поостережемся и мы.
Годы, проведенные рядом с Вороном, научили меня многому — не мудрствуя лукаво я соорудил защитный энергетический купол, накрыв себя и сопящих за спиной недоучек. Впрочем, назвать их недоучками значило неимоверно польстить. Дешевое оборотничество, вдобавок не врожденное, не изученное — инфицированное! Да еще скромные способности к энерговыбросам у Кольцова — вот и весь их актив. Разве что щенячий энтузиазм Зайченко вкупе с неплохой интуицией его напарника служат основанием для их присутствия в команде. Ворону виднее. Мой удел — прикрывать ему спину.
В долине мы вышли на нечто похожее на тракт — кое-где даже виднелись пробитые в каменистом плато колеи. Очевидно, тут когда-то проходил торговый путь. Добро, прогуляемся дорогами древних караванщиков.
Чем ближе мы подходили к поселку, тем более заметно нервничал Кольцов. Парню было не по себе, и я его понимал: в воздухе ощутимо воняло массовой смертью. Мучительной и долгой. Минутой позже я вздрогнул от мне одному слышного скрипа: купол наткнулся на остатки древнего барьера. Иструхлявевшее заклинание рухнуло от первого же толчка, и мы пересекли границу запретной зоны. Кстати, надо отметить — о колдунах здесь знали не только из детских сказок. В обломках барьера еще чувствовались остатки прежней мощи. Думаю, лет сто назад я бы сюда так просто влезть не сумел…
* * *
Как и говорил командир, жизнь здесь отсутствовала начисто, зато первый труп встретился уже через десяток метров. Высушенная солнцем почерневшая мумия, чуть прикрытая лохмотьями истлевшей одежды, лежала на обочине. Оторванные ноги вместе с костями таза валялись чуть поодаль. Интересно, кто ж его так? Человеку, не имеющему в руках гранаты или ее магического эквивалента, подобный трюк не под силу.
По мере углубления в тесноту улочек иссохшие трупы встречались чаще и чаще. Некоторые из них были вооружены мечами и пиками. Некоторые мощи скрывались под бронзой доспехов, а у перекрестка, судя по обилию панцирей на трупах и мечей в их костлявых руках, полег целый отряд.
Останки перемешались, и теперь было невозможно понять, кому из них принадлежала ранее оторванная рука. Или нога.
Что-то блеснуло среди кучи мумифицированных конечностей. Я раздвинул их ногой и отступил — пришлиленный к земле стальным прутом человеческий череп с обрывком позвоночника как две капли воды походил на обнаруженные в яме-ловушке останки. Конечно, в окружающей груде костей могло затеряться что угодно, а не только десяток ребер, но сходство наводило на размышления. И вообще, жутковатое зрелище. Даже для привычного человека — как там мои солдатики? Я обернулся: Зайченко мрачно и зло осматривал прилегающие к перекрестку дома; Кольцов позеленел и старательно сглатывал набегающую слюну. Я достал из кармана именно к такому случаю заготовленный пластиковый пакет:
— Если тошнит, то блюй сюда — нечего оставлять за собой следы.
Пакет он взял, но воспользоваться не торопился. Ладно, пусть терпит, если есть желание.
Мы двинулись дальше. Какое-то время нижняя кромка купола толкала перед собой высохшую кисть руки в латной перчатке. Перчатка катилась, и кисть бултыхалась внутри, как камешек в погремушке. Затем она выпала и несколько шагов кувыркалась рядом с перчаткой, пока их не разбросало по сторонам. Бедные мои спутнички!
За очередным поворотом открылась рыночная площадь: прилавки, навесы, ниши лавок в стенах окружающих площадь домов, и повсюду трупы. Большинство — мирные жители. Разорванные и изуродованные, как и лежащие вдоль дороги. Кто же их так? Солдаты? Но кто тогда рвал на части солдат? Непонятно.
— Ничего нового мы на улице уже не увидим, — подал голос Зайченко, — надо по домам пройти. Выборочно.
— Разделимся? — спросил Кольцов.
— За мной пойдете, — ответил я.
Разделимся! Ха! Куда вам, детки, в одиночестве шастать — это не демоненка завалящего в Мурманске укокошить, с отрядом небось колдуны посолидней вас были, а что толку?
Я поочередно заглянул в пару домов рядом с площадью. В комнатах царил разгром — ни уцелевшей мебели, ни посуды. На стенке измятой медной кастрюли отчетливо виднелись следы зубов. Хор-роший укус и зубки острые — отпечатки глубокие, а клыки и вовсе пробили стенку насквозь. Кто-то, наверное, здорово оголодал, раз кастрюлю вместе с супчиком слопать решил.
Несколько следующих домов удостоились только беглого взгляда через окно, затем снова тщательный осмотр. Везде нас встречало одно и то же — разрушения и разорванные мумифицированные трупы. Так продолжалось, пока мы не зашли в притулившуюся на окраине бедную хибарку.
Единственная комната, ограниченная низкими глинобитными стенами, обрывки рогожи, некогда служившей дверью, и небо над головой вместо рухнувшего потолка. Как и в любом из обследованных домов, здесь тоже лежали трупы, судя по размерам — женщины и двух детей. Но были и отличия — одна из детских мумий лежала на животе, протянув руки к женщине. Да, я мог бы предположить, что в свой последний миг ребенок тянулся к матери, если бы не второй, совсем маленький, трупик.
Мумия величиной с двух-трехгодовалого ребенка сидела внутри развороченной грудной клетки женщины, зажав в зубах обломок материнского ребра.
Сергей поперхнулся и громко кашлянул. Словно реагируя на звук, челюсти разжались, и мумия выронила изгрызенную кость. Ребро упало на пол, расколовшись от удара на два куска. Послышался тихий скрип, и мне показалась, что головка мумифицированного младенца слегка повернулась в нашу сторону. Было ли это движение вызвано сотрясением, или в действие вмешались другие силы, не знаю. В тот момент я действовал инстинктивно — плазменный шар, сорвавшись с моих пальцев, ударил мумию в грудь, испепелив ее в мгновение ока. Серебристый пепел невесомо закружил по комнате, когда рядом оглушительно громыхнуло и часть стены напротив исчезла, открыв взорам вид на далекий форт, где нас ждали с новостями. На месте второго детского трупа курилась дымом двухметрового диаметра глубокая воронка.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
