И все же попытка построить коммунизм была одним из величайших экспериментов человечества всех времен, и я не отрицаю, что на меня самого его идеология произвела сначала большое впечатление. Как я вскоре обнаружил, беда в том, что, хотя коммунизм и провозглашает, будто служит "народу" — тому народу, для которого все эти "народные гостиницы", "народные больницы" и так далее — но "народ" обозначает не всякого, а только тех, кто придерживается таких взглядов, которые большинством считаются "народными взглядами".
Некоторая доля ответственности за эксцессы коммунизма лежит непосредственно на Западе. Та враждебность, с которой он встретил первые марксистские правительства, частично объясняет и те подчас нелепые предосторожности, которые были предприняты для самозащиты. Они стали подозревать всех и каждого, а подозрительность влечет за собой большие беды, потому что расходится с основополагающей человеческой чертой, заключающейся в том, что человек желает доверять другому человеку. В связи с этим, я помню, например, абсурдную ситуацию, которая случилась во время моего визита в комнату Ленина в Кремле, когда я находился в Москве в 1982 году. Там за мной присматривал один неулыбчивый сотрудник безопасности в скромном костюме, явно готовый выстрелить в одно мгновение, а женщина-гид механически излагала официальную историю русской революции.
Однако если можно сказать, что у меня есть политические пристрастия, то предполагаю, что я еще наполовину марксист. Я не имею ничего против капитализма, когда он осуществляется в гуманистическом духе, но мои религиозные убеждения больше склоняют меня к социализму и интернационализму, которые ближе соответствуют буддийским принципам. Другой привлекательной чертой марксизма для меня является его утверждение о том, что в конечном счете человек сам отвечает за свою судьбу. Это в точности повторяет буддийскую идею.
В противовес этому я выдвигаю тот факт, что страны, проводящие капиталистическую политику внутри демократической структуры, гораздо более свободны, чем те, которые преследуют коммунистические идеалы. Так что в конце концов я склоняюсь в пользу гуманистичесхого правительства, такого, которое ставит своей целью служить всему обществу: молодежи, старикам и немощным не меньше, чем тем, кто является представителями производительных сил общества.
Сказав, что остаюсь наполовину марксистом, я должен добавить, что если бы мне действительно пришлось участвовать в выборах, то я голосовал бы за какую-нибудь экологическую партию. Одной из самых положительных перемен, произошедших недавно в мире, является растущее осознавание значения Природы. Это совсем не означает отношение к ней как к чему-то священному или святому. Забота о нашей планете сродни заботе о своих домах. Поскольку живые существа вышли из Природы, нет никакого смысла идти против нес, и поэтому я говорю, что экология — не предмет религии или этики, или морали. Все перечисленное — роскошь, поскольку мы можем выжить без этого. Но мы не выживем, если будем продолжать идти против Природы.
Нам надо признать это. Если мы выведем из равновесия Природу, страдать будет все человечество. Кроме того, мы, живущие ныне, должны принимать во внимание будущие поколения: чистая окружающая среда — такое же право человека, как и другие. Поэтому наша ответственность по отношению к другим состоит и в том, чтобы передать мир потомкам в таком же, если не в более здоровом состоянии, в каком мы получили его. Это не такое уж невыполнимое предложение, как может показаться. Потому что, если и есть предел тому, что мы можем сделать как отдельные личности, нет предела тому, чего может достичь всеобщая ответственность. Всем нам нужно делать, что в наших силах, как бы мало это ни было. Только из того, что нам кажется ни к чему гасить свет, уходя из комнаты, ведь не следует, что мы не должны этого делать.
Вот здесь я как буддийский монах полагаю, что признание понятия "карма" очень полезно в повседневной жизни. Если вы верите в связь между побуждением и его следствием, то будете более внимательны к влияниям, которые оказывают ваши действия на вас самих и на других.
Таким образом, несмотря на продолжающуюся трагедию в Тибете, я вижу в мире много хорошего. Меня особенно радует, что потребительство как самоцель уступает место пониманию того, что мы, люди, должны сохранить ресурсы земли. Это совершенно необходимо. Люди, в некотором смысле, — дети земли. И хотя вплоть до сегодняшних дней наша общая Мать терпела поведение своих детей, в настоящее время она уже дает нам понять, что ее терпению приходит конец.
Я молюсь о том, чтобы однажды я смог донести этот призыв к заботе об окружающей среде и о других людях до народа Китая. Поскольку буддизм ни в коей мере не чужд китайцам, я верю, что смогу служить им практически. Предшественник последнего Панчен Ламы однажды проводил церемонию посвящения Калачакры в Пекине. Если бы мне довелось сделать то же самое, то я был бы уже не первый. Как буддийский монах я тревожусь обо всех членах рода человеческого и, в сущности, обо всех страдающих живых существах.
Я считаю, что это страдание вызвано неведением и что люди причиняют боль другим, стремясь добиться собственного счастья или удовлетворения. Однако истинное счастье происходит от чувства внутреннего спокойствия и удовлетворенности, которые, в свою очередь, достигаются посредством развития альтруизма, любви, сострадания, а также устранением гнева, эгоизма и алчности.
Некоторым это может показаться наивным, но я бы напомнил, что независимо от того, из какой части света мы происходим, по существу мы являемся одинаковыми человеческими существами. Все мы стремимся к счастью и стараемся избежать страдания. У нас одни и те же основные потребности и заботы. Кроме того, все мы, люди, хотим свободы и хотим иметь право решать свою собственную судьбу. Такова человеческая природа. Большие перемены, которые происходят повсюду в мире от Восточной Европы до Африки, служат тому ясным доказательством.
В то же время, проблемы, с которыми мы встречаемся сегодня — вооруженные конфликты, разрушение Природы, нищета, голод и т. д. — в основном, созданы самими людьми. Они могут быть решены — но только усилиями самих людей, взаимопониманием, а также развитием чувства братства. Чтобы сделать это, нам надо воспитывать в себе основанную на милосердии и осознавании всеобщую ответственность друг за друга и за ту планету, на которой мы все живем.
Хотя я считаю свою буддийскую религию полезной для зарождения любви и сострадания, я убежден, что эти качества могут быть развиты любым человекам, и религиозным, и нерелигиозным, кроме того, мне думается, что все религии преследуют одну и ту же цель: развить доброту и принести счастье всем людям. Хотя методы могут быть различными, результат один и тот же.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
