Эмма, ощутив сумасшедшую радость, небрежно взглянула на Блэкпула, который наконец выпрямился. Она постояла за себя, и очень неплохо.
— Никаких проблем.
И они со Стиви направились в концертный зал.
— Что у вас произошло?
— Он просто нахал, — улыбнулась Эмма.
— А ты настоящая амазонка. Бедняга Стиви несся по стоянке, надеясь изобразить благородного рыцаря, а ты украла у него победу.
Эмма со смехом чмокнула его в щеку:
— Ты размазал бы его по стене.
— Не знаю. Он намного крупнее меня. Хорошо, что ты сама расправилась с ним. Мне бы очень не хотелось появиться на экране с подбитым глазом.
— Ты выглядел бы сногсшибательно и распутно. — Эмма обняла его за талию. — Давай не скажем папе.
— Брай ловко орудует кулаками, и я бы с удовольствием поглядел на испорченную физиономию Блэкпула.
— Я тоже, — пробормотала она. — Но давай подождем до вручения премий.
— Никогда не мог отказать симпатичной мордашке.
— Да, не мог. Ты убедил Кэтрин выйти за тебя?
— Ее позиции слабеют.
Подойдя к залу, они услышали, как репетирует одна из групп, от громового рока которой дрожали стены.
— Кэтрин осталась в Лондоне. Говорит, у нее слишком много больных. На самом деле она хочет посмотреть, как я справлюсь один.
— А ты вправляешься?
— Забавно, все годы я принимал наркотики, чтобы комфортно себя чувствовать. Хотел кое-что забыть. — Он вздохнул, вспомнив Сильви. — Наркотики мне этого так и не дали, но я продолжал употреблять их. За последние два года до меня все же начало доходить, какой может быть жизнь, если взглянуть ей в лицо. — Стиви беспокойно дернул плечом. — Черт, я похож на проповедника.
— Ты похож на счастливого человека.
Стиви усмехнулся. Да, он счастлив. Больше того, он начал верить, что заслужил это.
— Я по-прежнему лучше всех, — сказал он, когда они подошли к сцене. — Но теперь я могу наслаждаться этим.
Эмма увидела, как у отца берут интервью. Он тоже счастлив. Джонно стоял у стены, насмехаясь над Пи Эм, который пытался сунуть фотографии своего малыша всем рабочим, каких ему удавалось схватить за руку.
Группа на сцене перестала играть. Шестеро юных парней, выдвинутых на звание лучшей молодой группы. Эмма чувствовала их напряжение и с гордостью заметила, что ребята бросают взгляды на ее отца.
Наверное, спрашивают себя: продержатся ли они так же долго? Оставят ли столь же глубокий след? Тронет ли их музыка следующее поколение?
— Конечно, — сказала она Стиви. — Ты лучше всех. Вы лучше всех.
О Блэкпуле она больше не вспоминала, не оглядывалась через плечо.
Она с наслаждением фотографировала, разговаривала о музыке, смеялась над воспоминаниями. Без стеснения вышла на сцену и прочла заготовленные слова полупустому залу. Вернувшись на место, Эмма взяла теплую колу, а на сцене несколько музыкантов заиграли мелодии Чака Берри.
Только Пи Эм рано ушел домой, торопясь к жене и малышу.
— Стареет, — констатировал Джонно, садясь рядом с Эммой. Потом оглянулся на семнадцатилетнюю певицу, уже ставшую звездой.
— Господи, мы все стареем. И глазом не успеем моргнуть, как ты нанесешь нам величайшее оскорбление, превратив нас в дедушек.
— Мы будем подвозить тебя к микрофону в коляске.
— Какая ты отвратительная, Эмма.
— Училась у лучших. — Хихикнув, она положила руку ему на плечо. — Знаешь, на сцене уже нет никого, пережившего два десятилетия рок-н-ролльного ада. Вы настоящие памятники.
— Совершенно отвратительная, — решил Джонно и взялся за губную гармошку, — Все эти слова о наградах за достижения целой жизни ничего не значат, — бормотал он между аккордами. — Зал славы рок-н-ролла…
— Ну и нервы у них, да? — Эмма со смехом ткнула его в бок. — Джонно, ты же ведь не беспокоишься по поводу возраста?
Ухмыльнувшись, тот снова принялся наигрывать блюз. Кто-то за их спиной подхватил ритм на бас-гитаре.
— Посмотрим, как ты будешь себя чувствовать, мчась полным ходом к чертовому пятидесятилетию.
— Джаггер старше.
Теперь вступил ударник со щетками.
— Неудачный пример, — отозвался Джонно, продолжая играть.
— Ты выглядишь лучше.
— Верно.
— И я в него не влюблялась.
— Так и не преодолела страсть ко мне? — усмехнулся Джонно.
— Так и не преодолела, — торжественно заявила она, затем прыснула и начала петь, сочиняя на ходу:
У меня есть те рок-н-ролльные блюзы.
Те старые, старые рок-блюзы.
Когда мои волосы поседеют
И ты попросишь меня что-нибудь сыграть,
Я скажу:
«Не трогай меня, мама, сегодня у меня ноют кости».
Но у меня есть те рок-н-ролльные блюзы.
Те старые-престарые блюзы.
— У тебя чертовски неплохо получается, да?
— Я уже сказала: училась у лучших.
Джонно продолжал играть, а Эмма, спрыгнув на пол, навела на него объектив:
— Последний снимок перед уходом. Я назову его «Рок-икона».
Джонно обозвал ее неприличным словом. Эмма засмеялась и убрала камеру в футляр.
— Сказать тебе, дорогой, что такое рок-н-ролл для человека, который сам не играет, а наблюдает со стороны? Он беспокоен и груб, он дерзок и смел. Это кулак, замахнувшийся на возраст. Голос, выкрикивающий вопросы, так как ответы постоянно меняются. — Подняв глаза, Эмма увидела отца. Он внимательно слушал их. — Самые молодые исполняют это потому, что хотят выразить гнев и радость, смятение и мечты. Изредка среди них появляется тот, кто обладает даром выражать все это в музыке. Когда мне было три года, я смотрела на тебя, — обратилась она к Брайану, — на всех вас, когда вы были на сцене. Тогда я не понимала, что такое гармония, ритм и риффы. Я видела чудо. И по-прежнему вижу его, Джонно, всякий раз, когда вы четверо выходите на сцену.
Джонно поиграл бронзовой пирамидкой, висящей у него в ухе.
— Я знал, что мы не зря держали тебя рядом. Поцелуй нас всех.
— До завтра. Вы произведете фурор, — улыбнулась Эмма, прикасаясь губами к его рту..
Когда она подошла к машине, уже начало смеркаться. Днем опять шел дождь, улицы блестели, воздух стал прохладным, туманным. Ей не хотелось возвращаться в пустой дом. Сегодня Майкл опять работает допоздна.
Эмма включила приемник на полную громкость, как любила делать во время прогулок без определенной цели. По дороге она решит, куда ей хочется: на берег, в горы, в каньон.
Она тронулась с места, не взглянув в зеркало заднего вида, поэтому не увидела, как за ней последовала другая машина.
Майкл в который уже раз изучал списки. Он установил еще одну связь. Медленная, изнурительная работа, но каждое звено подводило его все ближе к концу цепочки.
У Джейн Палмер было много мужчин. Чтобы установить всех, не хватит и целой жизни, но одного Майкл нашел. Это имя фигурировало в списке.
На деньги Брайана Джейн переехала из убогой квартирки в комфортабельные апартаменты в Челси, где жила с 1968 по 1971 год, пока не купила себе особняк на Кингз-роуд. В семидесятом году у нее был сожитель, певец из ночных клубов по фамилии Блэкпул.
Любопытно. Значит, в то время как Макавои жили в Голливуде, Джейн Палмер делила кров с Блэкпулом? Который в ту роковую ночь был на вечеринке у Макавоев?
И очень странно, что Джейн не упомянула о нем в своей книге. Она вставила туда все имена, способные вызвать хоть какой-то интерес, но Блэкпул, к середине семидесятых уже признанная звезда, не удостоился даже короткой ссылки. Потому, заключил Майкл, что оба не хотели, чтобы об их связи помнили.
— Господи, Кессельринг, ты еще возишься с этим? — изумился Маккарти. — Я хочу есть.
— Роберт Блэкпул был любовником и сожителем Палмер с июня семидесятого по февраль семьдесят первого года. — Майкл вручил ему папку. — Мне нужно все, что можно узнать о Блэкпуле.
— А мне нужно свежее мясо.
— Я куплю тебе бычка.
