– Да. – Габриель помахал у нее перед носом кисточкой. – В Селинсгроуве тебе очень понравилась телесная живопись. Я решил повторить наш опыт.
– Я думала, тебе захочется чего-то другого. Все эти три недели ты меня ласкал и баловал, а мне было почти нечем тебе ответить.
– Это прелюдия для нас обоих, – прошептал Габриель, и его глаза потемнели. – Все остальное будет потом. У меня грандиозные планы.
– Как здорово!
– Я хотел заняться этим в спальне, но спальня не совсем то место.
Габриель присел на корточки. Теперь его лицо было на уровне ее пупка. Габриель открыл банку, целиком обмакнул кисточку в жидкий шоколад и подмигнул Джулии.
– Ну что, начнем?
Она кивнула и прикрыла глаза.
Габриель стал медленно рисовать вокруг ее пупка шоколадное сердце. Ощущение было странным и очень приятным. Джулии нравилось все: мягкие прикосновения кисти к ее разгоряченной коже и ароматная прохлада шоколада. Ей нравилась даже легкая щекотка. Габриель не спешил.
– Рисунок закончен. – Он отставил банку, отложил кисточку. – Теперь начнется самое интересное. Готова?
– Да, – не то прошептала, не то пропищала Джулия.
Когда язык Габриеля коснулся ее кожи, ей пришлось схватиться дрожащей рукой за поручень. Габриель слизывал шоколад, не забывая дотрагиваться до ее пупка.
Одной рукой он обвил ягодицы Джулии, успокаивая ее дрожь.
– Это гораздо вкуснее, чем я думал, – признался он, слегка покусывая ей кожу. – Мне так понравилась, что я хочу второй порции.
Он провел языком полоску до ее бедер, потом стал целовать.
– Ты не против второй порции?
– Нет. – Джулия энергично закивала. – Не экономь краску.
Габриель взял банку с кисточкой:
– Тогда, дорогая, держись крепче. Я намерен слизать с тебя все, что нанесу.
Джулия наклонилась, обхватив ладонями его подбородок.
– А потом будет моя очередь, – сказала она.
Глава пятьдесят четвертая
Октябрь сменился ноябрем. Состояние здоровья Дайаны и ребенка в ее чреве не вызывало опасения врачей. Необходимость операции не отпала, однако беременность протекала вполне нормально.
Джулия читала короткие письма Дайаны, испытывая облегчение и осторожный оптимизм.
Она не стала рассказывать отцу и Дайане об обнаруженных фибромах и операции Габриеля. Его родные тоже не знали про «обратную» вазэктомию. Тем более они не знали о фибромах Джулии. Она считала излишним рассказывать о них даже Рейчел. Джулия доверяла словам доктора Рубио. Фибромы – явление распространенное, и в данный момент они ей ничем не мешают.
Супруги Эмерсон решили, что особенности их здоровья касаются лишь их самих. Правда, кое-что они все же рассказали Ребекке, ровно столько, сколько необходимо знать экономке. Аналогичным образом Джулия полагала, что все тяготы ее учебы касаются только ее одной.
Во всяком случае, она так думала.
В один из ноябрьских вечеров Габриель лег пораньше и заснул. Он не знал, сколько проспал, когда что-то разбудило его. Он сел на постели, прислушался. Где-то за пределами спальни плакала женщина.
Постель рядом с ним была пуста.
Не зажигая света, Габриель схватил халат, встал и вышел из спальни.
Из-под двери кабинета пробивался свет. Плач доносился оттуда, и с каждым его шагом становился все громче.
Джулия сидела, уронив голову на стол. Ее плечи вздрагивали. Очки были брошены на клавиатуру включенного ноутбука. Стол был завален книгами. Часть книг лежала на полу.
– Дорогая, что случилось? – спросил он и погладил ее по голове.
– Я ничего не успеваю.
– Что именно ты не успеваешь?
– Вообще ничего. Нужно столько всего прочитать, а я жутко запустила чтение. Сейчас я должна была бы вплотную заняться семинарами, но вместо этого я пытаюсь читать по программе. За доработку текста оксфордской лекции даже не бралась. Сил нет. Я очень устала. – Ее голос дрогнул.
– Пошли спать, – предложил Габриель, сочувственно глядя на нее.
– Не могу! – заламывая руки, вскрикнула Джулия. – Мне придется всю ночь сидеть и читать. Завтра пойду в библиотеку, буду наверстывать семинары. А когда возьмусь за лекцию, просто не знаю.
– Джулия, послушай меня. На сегодня хватит. Даже если ты просидишь здесь всю ночь, ничего, кроме каши в голове, ты не получишь. Идем спать. Ты выспишься и встанешь пораньше. За завтраком расскажешь мне, какие вещи тебе нужно прочесть. Я постараюсь найти студенческие дайджесты по ним. Не упрямься.
Джулия покачала головой:
– Дайджесты многое упускают.
– Джулианна, сейчас два часа ночи. Идем в постель. – В голосе Габриеля появились приказные нотки.
– Я должна читать.
– Сейчас ты должна спать, а завтра я тебе помогу. Я пойду с тобой в библиотеку. Вместе займемся твоими семинарами. Ты сэкономишь время.
– Ты серьезно? – удивилась Джулия, вытирая нос бумажным платком.
– Я никогда не шутил такими вещами. С самого начала семестра я предлагал тебе помощь. Но ты не соглашалась.
– Тебе хватало своих нагрузок. А потом операция. – Джулия взяла новый платок и вытерла глаза.
– Если ты начнешь экономить на сне и отдыхе, дело закончится нервным срывом.
Габриель выключил ноутбук, затем взял ее под локоть и поднял на ноги. Джулия не возражала.
– Я ужасно устала, – прошептала она, укладываясь в постель.
Ее сил не хватало даже на поцелуй.
– Тебе давно нужно было рассказать мне. Я никогда не отказывал тебе в помощи.
– Докторанты должны сами делать все, что от них требуют.
– Глупости! – Габриель обнял ее за талию. – Эти программы способны выжать из человека все соки. Думаю, всем докторантам кто-то помогает, иначе они бы не справились.
– Но ты-то справлялся.
– О чем ты говоришь? Забыла, что я подстегивал себя кокаином? И за мной присматривала… За мной было кому присматривать. – Габриель вздохнул. – Я даже знаю, когда ты отстала. После моей операции. Ты возилась со мной, отодвигая занятия на потом. Я просто обязан помочь тебе наверстать упущенное. Но перво-наперво ты хорошенько выспишься. Утром поговорим.
Джулия слишком утомилась и не спорила с мужем. Еще через несколько минут, слушая ее ровное, глубокое дыхание, Габриель понял, что она спит.
Глава пятьдесят пятая
В ту субботу Джулия и Габриель собирались основную часть дня провести в библиотеке. Джулия согласилась на помощь мужа. Желая показать ему свою признательность, она решила нажарить на завтрак блинов, чем сейчас и занималась. Габриель, облаченный в пижаму, сидел рядом и читал «Бостон глоб».
