Глава 20. Совет гоблинов
Первые лучи восходящего солнца застали гоблинский лагерь, походивший в это раннее утро на большой встревоженный муравейник, во взбудораженном состоянии. Группы зеленокожих коротышек поспешно шныряли от шатра к шатру, собирая свой скарб и сворачивая палатки. Гоблинский острог, расположенный южнее, тоже не дремал. Надзиратели менее расторопно, но, в то же время, более основательно, проводили инвентаризацию имущества, коим являлись заточенные в клетки животные. Несмотря на то, что официального приказа к активным сборам не было, всякий гоблин прекрасно понимал, что вчерашнее покушение на вождя есть отправная точка начала войны. А, зная мудрость своего вожака, зеленокожие коротышки рассчитывали не столько повоевать, сколько передислоцироваться и, по возможности, куда подальше, избежав какого-либо столкновения с безжалостным орчьим воинством. Потому подготовка к массовому бегству велась в лагере полным ходом заблаговременно. Островком спокойствия среди океана суеты в лагере гоблинов в этот день было лишь одно место — шатер вождя, где вот-вот дожен был начаться совет. К слову сказать, заседания совета были в истории гоблинов крайне редки и проводились, как правило, лишь при возниквновении чрезвычайных обстоятельств, одним из которых было начало военных действий. Участники совета заняли свои места на длинных бревнах, сложенных квадратом внутри шатра. По центру помещался наспех сколоченный сосновый столик, на котором была разложена карта Мирфгейта. Почти все были в сборе. Разведчик гоблинов, которого звали Грыкс, сидел в углу бревенчатого квадрта, о чем-то сильно задумавшись, даже не ответив на приветствие только что вошедшего в шатер Узура — главного ловчего гоблинов, который тут же занял свободное место рядом со своим созерцающим коллегой. По центру одного из бревен восседал Курзык, судя по внешнему виду, еще не оправившийся от вчерашего покушения, он нервно выщипывал закрученные в спирали волосы, густыми зарослями покрывающие руки. Оставшиеся места занимали соплеменники рангом пониже, за исключением, конечно же, советников, которых Курзык и вовсе не счел нужным звать на собрание, ввиду их бесполезности и бестолковости, в коих он, бесспорно, был убежден. Позади вождя, у стены шатра, в качестве зрителей в ожидании начала, расположился разномастный отряд, по просьбе Раэля приглашенный на заседание совета. Гаркзыб, так звучно зевнув, что несколько гоблинов, сидящих на бревнах, синхронно вздрогнули, словно вблизи них ударила молния, усердно почесал свой зеленый затылок, чуть не задев при этом стоящую рядом Мьялу, которая, кстати сказать, выглядела очень даже бодро после вчерашнего знахарства. Кервил, усевшись на пол, поглаживал по голове Рыка, который, к всеобщему удвилению, выглядел вполне неплохо после полученного смертельного ранения и, лежа у ног своего друга, активно вилял хвостом, с любопытством взирая на собравшихся зеленокожих коротышек. Несмотря на то, что Кэлли проспала всю ночь, по ее виду можно было точно сказать, что этого недостаточно. Помимо усталости, на лице девочки отражалась явная тень задумчивости, которая оставила на ней свой отпечаток после таинственного колдовства, которое она сотворила вчера. Лишь одно место на бревне, как раз рядом с вождем, оставалось до сих пор не занятым. И вот, порог шатра переступил последний член совета — Раэль, который, поприветствовав всех собравшихся, занял свое по праву завоеванное место рядом с Курзыком. Единственный из гоблинов, кто ответил на приветствие охотника, за исключением вождя, был Грыкс, который так же, как и Курзык полагал, что Раэль имеет право заседать на собрании.
— Мой не будет повторяться, — без лишних вступлений начал Курзык на людском наречии, — и говорить всем вам, что происходить вечер вчера, и почему средь нас сидеть человекх.
— Поэтому мы перейдем к делу, — продолжил он уже на своем языке.
В тот же миг специально приставленный к Раэлю гоблин зашептал на ухо охотнику перевод незнакомой ему фразы на корявом человеском наречии.
— Мы, не по своей воле, вступили в войну, — говорил Курзык, — и теперь, по стечению обстоятельств, наши враги — орки.
— Это люди виноваты! — хрюкнул Узур, выпучив свой единственный глаз на Раэля.
— И откуда ты узнал? — пресек нарастающее поддакивание нижестоящих гоблинов Грыкс.
— А тут и узнавать нечего, все и так известно, причем уже давно, — огрызнулся Узур, поправив черную повязку на уродливой, даже по меркам гоблинов, морде, — будто ты не знаешь!
— Я-то как раз осознаю, что никаких доказательств, а тем более логики в действиях людей нет, — парировал Грыкс, — и даже, если бы это было их рук дело, то наверняка они не сдали бы с таким провалом один из своих лагерей.
— Пффф! Да кому какое дело до людишек, пусть хоть все сгинут, — презрительно промычал Узур.
Кервил краем уха уловив перевод незнакомой ему фразы, хотя и будучи предупрежденным о необходимости держать рот на замке, не удержался и в тот же миг вставил звонкое словцо, которое было негоже произносить детям. Однако мальчик не был удостоин внимания спорящих гоблинов, в то же время, не избежав предупредительного тычка меж ребер от Кэлли.
— Всякий, кто еще вставит хоть одно слово без моего разрешения, будет исключен из совета немедленно, — со спокойствием, которому вняли все присутствующие, промолвил доселе молчавший Курзык.
После некоторой паузы, удовлетворенный воцарившейся в шатре тишиной, вождь продолжил.
— Так как орки наши враги, и они превосходят нас не только числом, но и…, - как бы подбирая нужное слово, на секунду замолчав, Курзык призадумался, а затем вновь повел речь, — не только числом, но и боевым опытом, который вызван постоянными набегами и сражениями, причем с кем попало, в отличие от разумных гоблинов, чей удел созидание…
Раэль непременно вскинул бы брови и растянулся в улыбке, не будь его ухмылка замечена присутствующими. Вот только неизвестно, что охотника поразило больше — упоминание о разумности гоблинов или их страсти к созиданию. Скорее всего, последнее, ибо прекрасные, отличающиеся особым удобством, бревна, на которых расположился совет, соответствовали этому замечательному стремлению в полной мере.
Хорошо еще, что Гаркзыб, не настолько сведущий в гоблинском говоре, преспокойно стоял у стены шатра, сложив руки на груди, не улавливая основных тезисов собрания, потому как, будучи обладателем горячей крови, он вполне мог сильно огорчиться и учинить небольшой погром дерзким коротышкам, которые, кстати, периодически бросали на него осторожные взгляды, как бы предвидя возможность такого поведения.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
