зачем я здесь оказался. Просто утром я понял, что соскучился по жирафам; наверное, участие в резидентской программе к тому моменту окончательно выжало из меня все соки.
В зоопарке я провел часа два. Обратный путь начинался на остановке тридцать второго автобуса, но он должен был приехать только через пятнадцать минут. Остановка, по сути, находилась на трассе, так что я решил пока немного прогуляться. Эту сторону дороги занимала парковка, расположенная перед двумя административными зданиями. Я ходил по парковке взад-вперед, набирая в телефоне заметку: Человек смотрит на двух шимпанзе, которые ищут друг у друга блох, на снежную сову, с бесконечным достоинством сидящую на своем шесте, на ленивых льва и львицу, которые не торопятся спариваться… Именно человек смотрит в глаза лемуру, макакам, человек смотрит в глаза тигру, который трется о стекло вольера, и шерсть его искрится, почти как в стихотворении Блейка[107]. Человек заглядывает в глаза животным и спрашивает себя: “Почему именно человек?” Он пытается представить себе… Я хотел написать: Он пытается представить себе павильон людей, вокруг которого ходят семьи красивых леопардов, – но не закончил предложение, потому что ко мне подошел какой-то пьянчужка и спросил по-словацки, что я здесь делаю.
Я не хотел упустить фразу, но от прохожего явно так просто было не отделаться, поэтому, даже толком на него не взглянув, я ответил, что жду автобус и пишу эсэмэску.
– Čakáte na autobus na parkovisku? – поинтересовался он.
– Тут рядом остановка, – махнул я рукой.
В этот момент он достал полицейское удостоверение и в ответ захотел увидеть мое удостоверение личности.
– Например, загранпаспорт, – уточнил он.
Я смог выудить только проездной на трамвай. Мужчина повертел его в руках и сказал насмешливо:
– Ну, и сколько таких вы можете изготовить?
Только в этот момент я разглядел его как следует и понял, что леопардам придется подождать. Мужчина был в штатском: в потертой куртке-бомбере; на носу – причудливые очки в золотой оправе. Вид у него был фриковый, он походил на карикатурного гангстера из фильма братьев Коэн.
Я перевел взгляд на пластиковый проездной и решил, что не смог бы, пожалуй, изготовить ни одного.
– А дружки ваши? – спросил он. – Вы знаете, что находитесь в особой зоне?
В особой зоне? Я и понятия об этом не имел, зато знал, что вот-вот придет мой автобус. Я извинился за то, что оказался на улице без документов, и хотел было попрощаться…
– Пройдемте со мной, – сказал он.
– А в чем дело? – возмутился я.
– А с какой стати у вас нет с собой удостоверения личности? – спросил он угрожающе.
– А вам-то что?
– С какой стати у вас нет с собой удостоверения личности?
– Да я только в зоопарк решил съездить, откуда мне было знать, что оно мне понадобится.
Мужчина ненадолго пришел в замешательство, а потом сказал:
– Значит, в зоопарк съездить? Давайте-ка вы мне свою байку в помещении расскажете.
А
Вернувшись в машину, я некоторое время сидел, опустив лоб на руль. Общежитие на окраине Братиславы? Они это серьезно? Я готов был тут же повернуть ключ в замке зажигания и отправиться туда, откуда только что приехал. Моя жизнь протекала в другом месте, и я не должен был его покидать. Но потом я решил, что не стану устраивать сцен, а лучше немного пройдусь по окрестностям. Там видно будет.
О братиславском районе Крамаре я до сих пор знал только из песни. В девяностых по радио постоянно крутили хит группы “Элан”:
Подключает капельницы, делает инъекции
Старички от ее чаю чувствуют эрекцию
Рядом с нею я потею и дышу прерывисто
Аккуратно ставит клизмы, к ней взывают атеисты.
Медсестра из Крамаре, по ней сохнут санитары…
Интересно, где именно работала эта медсестра? В Национальном институте сердечно-сосудистых заболеваний? В Национальном онкологическом институте? В больнице имени Ладислава Дерера? В детской больнице? В районной поликлинике? За время короткой прогулки по окрестностям я выяснил, что вариантов масса, вплоть до министерства здравоохранения, куда ее вполне могли перевести с повышением. Вряд ли кто сейчас удивится, если узнает, что сексапильная медсестра из хита девяностых в итоге заняла пост министра.
Улыбается, вся в белом, словно ангел, к нам слетела…
Чем не слоган для билборда – под фотографией в обнимку с Йожо Ражем[108].
Прогулка оказалась с препятствиями. Тротуары здесь ни с того ни с сего заканчивались бетонными клумбами, усаженными окурками, или становились настолько узкими из-за припаркованных машин, что два человека с трудом могли разойтись. Асфальт под ногами был весь в пузырях, трещинах и выбоинах. На газонах и в кустах валялся мусор – видимо, еще со времен Нежной революции[109].
Я вдруг захотел кофе, но по дороге мне не встретилось ни одной кофейни. Пришлось заглянуть в вестибюль какой-то больницы и познакомиться с местным кофейным автоматом. По коридорам шаркали шлепанцами женщины в розовых и фиолетовых халатах.
Что я здесь делаю?
Я вышел на улицу. На билборде у автобусной остановки, которая наверняка помнила Густава Гусака[110], рекламировались инъекции ботокса в область подмышек. Якобы это помогает от потливости.
Повсюду дух социализма, покрытый слоем капиталистического грима.
Слева и справа раздавался вой сирен скорой помощи, а потом над головой пролетел медицинский вертолет.
Хрень какая-то! Я что, приехал сюда сочинять продолжение “Больницы на окраине города”[111]?
Я решил, что пока просто попробую заселиться. Выяснилось, что моя квартира находится на первом этаже в конце длинного коридора, пахнущего хлоркой. Светлая секционная мебель, бежевая тахта с абстрактным рисунком, пластиковые окна с серыми офисными жалюзи. Вода в ванной и в кухне отдавала чем-то неприятным, так что со временем я научился не ставить чистые стаканы вверх дном – чтобы от них не воняло.
Б
Мужчина, который был похож на персонажа из фильма братьев Коэн, повел меня вдоль одного из зданий, подталкивая в спину и по дороге выспрашивая, нет ли у меня при себе оружия. Я заверил его, что никакого оружия у меня при себе нет, но мы все равно пришли к туалетам, где он стал водить по мне металлоискателем. Пищали монеты, мобильник, маленький значок на пиджаке, пищала пряжка ремня, а потом вдруг где-то поблизости заверещали полицейские сирены.
Приехали сразу две машины. Мужчина вывел меня на улицу и бросил на растерзание четверым вооруженным полицейским – примерно как в зоопарке бросают мышь в террариум со змеями. Я никак не мог понять, что происходит. Я попытался объяснить им, что случилось какое-то недоразумение, даже сознался в том, что я писатель, приехавший по резидентской программе, но только их запутал.
– Кто-кто вы? Хватит ерунду говорить!
Начальник вооруженной группы оставил меня на попечение своих коллег, а сам вместе с человеком в штатском отошел к вахте, где к ним присоединился какой-то охранник. Эти трое что-то показывали друг другу на мониторах, а я тем временем стоял на улице возле входа
