Дженкс парил возле моего места за столом, будто стесняясь опускаться в такое великолепие. Его развевающийся черный наряд отлично смотрелся среди фарфора и хрусталя, и когда я перевернула для него пустой фужер, он грациозно опустился на его ножку. Эдден сидел от меня справа, женшина-баньши слева, а спиной я сейчас сидела к двери. Но дверь у меня за спиной ненадолго — ресторан повернется.
— Миз Уокер, позвольте вам представить Рэйчел Морган, — сказал Эдден, садясь на свое место. — Рэйчел, миз Уокер решительно требовала встречи с тобой. Она координатор по административным аспектам внутренних дел баньши к западу от Миссисипи.
Эдден казался необычно для себя возбужденным, и у меня сработал еще один сигнал тревоги. Дженксу, кажется, тоже не понравилось, что этот обычно хладнокровный человек чуть ли не суетится. Но она — баньши, красивая и манящая в этой утонченной экзотической красоте.
Подавив растущую неприязнь, я протянула ей руку через угол стола.
— Очень приятно, миз Уокер. Вам, конечно, известно, что нам сейчас любая помощь очень нужна. Поступок Миа Харбор поставил нас в очень сложное положение.
Дженкс осклабился, я покраснела. Я стараюсь быть доброжелательной — уж как получается. Но я не сказала ни слова неправды. Всем понятно, что я Миа не арестую, вздумай она сопротивляться.
Женщина пожала мне руку, и я напряглась, прислушалась — не чувствую ли я, что она качает из меня ауру или эмоции. Глаза у нее были темно-карие, форма лица как у супермодели, кожа хоть и морщинистая, но чистая. Классическая соблазнительница.
— Называйте меня Клео, — предложила она, и я убрала руку, скрыв дрожь.
Голос ее был так же экзотичен, как она сама — низкий, текучий, теплый, обещающий что-то шаловливое, но приятное. Боже мой, да ведь эта женщина подобна вампиру. Может быть, это и заставляло меня ощетиниться.
То, что я отдернулась, не ускользнуло от внимания Эддена. Миз Уокер тоже заметила, и углы ее губ приподнялись в едва заметной понимающей усмешке.
— Очень рада познакомиться, — сказала она, чуть подаваясь вперед. — Я помогу в поисках маленькой Миа, но приехала я ради вас. Ваша репутация стоит изучения.
Моя деланная улыбка сползла с лица, а сгорбившийся с виноватым видом Эдден стал играть с бокалом. Я медленно повернулась к нему, смирив свой гнев до того, как баньши его заметила. Но она все равно заметила.
Хладнокровная женщина очаровательно поставила локти на стол и посмотрела на Эддена почти кокетливо:
— Вы ей соврали, чтобы она пришла?
Эдден посмотрел на меня и снова отвернулся к реке.
— Отнюдь, — пробурчал он, и шея у него покраснела. — Я всего лишь сделал акцент на определенных моментах.
Сделала бы я акцент тебе по шее, подумала я, но женщине улыбнулась, держа руки под столом, будто испачкала их ее прикосновением.
— Это потому что я выжила после нападения Холли? — спросила я.
— Во многом поэтому, — ответила она, переплетая пальцы и опираясь на них подбородком. — Вы не будете возражать, если я ощупаю вашу ауру?
— Нет. То есть в том смысле, что я возражаю, — поправилась я. — Я не доверяю вам.
Эдден вздрогнул, но миз Уокер засмеялась. Приятный звук, и официанты оглянулись на нас, а у меня живот свело судорогой. Слишком она идеальна, слишком уверена в себе. И глаза у нее расширяются, как у вампира.
— Потому вы и принесли с собой пикси? — спросила она, и первый намек на неприязнь сморщил ее нос, когда она состроила гримасу в сторону Дженкса. — Я не буду брать образцы вашей ауры, миз Морган. Я просто хочу провести по ней пальцами. Выяснить, что позволило вам выжить после нападения ребенка-баньши. Мало кому удается.
— Мало у кого есть черная слеза баньши в кармане, — сказала я напряженно, и женщина неопределенно хмыкнула в знак своего интереса.
— Так вот почему… — сказала она, и будто какое-то до сих пор скрытое напряжение ее покинуло. — Когда она вас убивала, эмоции у вас приобрели мерзкий привкус, и, найдя сладкий источник, знакомый…
— …Холли взяла взамен его, — договорила я за нее.
Дженкс отстукивал пятками сигнал тревоги, и я дернула пальцами, показывая, что поняла. Он тоже увидел, что женщина успокоилась. Она меня боялась, а теперь перестала. Это хорошо. Легче будет ее скрутить, если что…
Рэйчел, прекрати. Баньши тебе не взять.
Женщина сидела ровно и пила чай с тысячелетиями отработанным изяществом — они отлично смотрелись бы вместе с Кери.
— Но все равно, аура у вас невероятно тугая, — сказала она, ставя чашку на стол. — Если бы я не знала, что вы выздоравливаете после нападения, я бы решила, что вы не в своем уме. — А это уже было грубо, когда Дженкс неуютно переступил с ноги на ногу, миз Уокер посмотрела на него, потом снова на меня, слегка щурясь в ярком свете. — Ваш пикси вам не говорил, что тугая аура — это признак нестабильности?
Понимая, что она меня провоцирует, я подождала, пока уляжется злость, и потом улыбнулась в ответ:
— Он не мой пикси, он мой деловой партнер, — ответила я.
Эдден с несчастным видом убрал голову в плечи, наблюдая за нашей вежливой, утонченной кошачьей дракой.
А вот Дженкс сдержаться не мог и взлетел, уперев руки в бока.
— За каким чертом мне говорить Рэйчел, что означает тугая аура? Она не псих. Ей сегодня делали массаж, и аура сгустилась. Так что не напрягайся, старая карга!
— Дженкс! — воскликнула я, хотя миз Уокер даже бровью не повела. Что с ним такое?
Лишь слегка предупреждающе шевельнув пальцами, она посмотрела на меня пристально, и карие глаза стали черными. Я подавила внезапно возникший страх. Эта женщина могла бы, наверное, убить меня на месте и выйти сухой из воды, хотя Эдден сидел от нее на расстоянии вытянутой руки.
— Мне все равно, кто ты и кем тебя считают, — заговорила она низким голосом, выражавшим лишь безграничное презрение. — Мы сильнее тебя. И то, что ты выжила, — маловероятная случайность.
Она встала, не слыша возражений Эддена, а я осталась сидеть, скованная страхом. Кто я? Она знает. Она знает, что я — протодемон.
Миз Уокер, стоя надо мной, закрыла глаза и втянула ноздрями воздух, вдыхая мой страх как наркотик. Дженкс взлетел, треща крыльями.
— Прекрати! — сказал он с угрозой, повисая между нами, и женщина резко распахнула веки. — Не тронь ауру Рэйчел, иначе я тебя убью.
Глаза миз Уокер почернели еще сильнее, мой страх проник еще глубже и ожил. У нее были глаза как у Айви, полные неутоленного голода. Хищница, она держала себя на цепи собственной воли, но ничего не имела против иногда отстегнуть эту цепь. Только со мной это не пройдет, меня она не получит. Я не дичь, я охотник.
