об этом завтра, — вмешивается рядом с ней Молли.
Я бросаю толстовку на решетку, и пламя медленно окутывает ткань. Мы наблюдаем, как огонь пляшет вокруг, удушая старый знак моего прошлого.
Облегчение, которого я не ожидала, наполнит мою грудь, более успокаивающее, чем другие попытки, которые мы пробовали сегодня.
Новое начало без воспоминаний, спрятанных в шкафу.
— Есть еще одна вещь, которую ты должна сделать, Лили.
Эйвери протягивает мне сотовый телефон с многозначительным выражением карих глаз.
Пока сгорают последние остатки свитера, я пролистываю свои контакты, пока мой палец не останавливается на «Никогда не отвечай».
Я открываю его и, наконец, нажимаю кнопку блокировки. Затем я просматриваю бесчисленное множество других платформ, на которых он пытался связаться со мной, и блокирую его и там.
Больше никаких ежегодных сообщений на день рождения.
Целое пространство для новых воспоминаний.
В течение последнего месяца мой терапевт поощрял меня делать то, что приносит мне радость.
Вынужденная пропустить этот семестр учебы в колледже было скрытым благословением. Я позволяю себе наполнять свои дни рассказыванием историй и мечтами. Не могу поверить, что какая-то часть меня хотела навсегда отказаться от написания романов.
Плагиат моей книги испугал меня. Это заставляло меня чувствовать себя оскорбленной и одинокой. И я позволила Чаку и моему профессору писательского мастерства посеять в моей голове сомнения, что мой голос несерьезен .
Но я никогда не должна была сомневаться в себе.
Я способна и, очевидно, успешна.
Деньги на моем банковском счете доказывают мне, что вся эта история с автором очень и очень реальна.
Получение бизнес-степени никогда не было моей мечтой.
В первый раз, когда я пыталась писать в этом месяце, на ум пришли только сюжеты о том, как покончить с каким-то придурком, но я больше не хочу писать эти истории.
Серферская новелла, которую я начала в Бразилии, стала отличной отправной точкой для более значимой работы.
Конечно, герой книги похож на Нико, и на этот раз мне не терпится признаться ему в этом.
Изучение того, как думать о любви через терапию и рассказывание историй, освобождает.
— Ты должна выйти оттуда в конце концов.
Молли стучит в дверь моей спальни и входит в комнату, отводя мой взгляд от экрана компьютера.
Сегодня ее наряд состоит из пары черных брюк, хлопкового свитера и ленты, стягивающей ее медные кудри над головой. Это полная противоположность ее обычно яркому ассортименту цветов.
— Я теку, — напоминаю я ей, откусывая еще кусочек попкорна и Flamin' Hot Cheetos — превосходное сочетание для письма. Я как следует отлепляюсь от экрана и поворачиваюсь лицом к своему соседу по комнате. Я вытираю флуоресцентно-красную пыль с пальцев на бумажное полотенце.
— Ты провела в этой писательской пещере десять дней, и мы должны это отпраздновать, — говорит Молли.
— Я не получила ответа от Тианны, поэтому я не уверена, стоит ли нам еще праздновать.
Тианна, адвокат, с которым меня познакомил Лука, завершает дело против профессора Миллера. Мне нужно решить к следующей неделе, собираюсь ли я представить свое дело совету колледжа, чтобы я могла обжаловать свою неудовлетворительную оценку по творческому письму и объявить выговор профессору Миллеру.
Завершение дела означает, что я публично заявлю о себе как о Зои Моне. Это решение, к которому я не подхожу легкомысленно.
Я не стыжусь своей почти десятилетней скрытой личности, но я не думаю, что когда-нибудь снова смогу быть просто Зои Моной.
Возможно, мне пора полностью стать Лили Роден, будь то в писательстве или в любви.
Я хочу быть собой, девушкой, которой я была до разбитого сердца. Девушка, которая рисковала своим сердцем и мечтала о большем.
Больше никаких секретов.
— О нет, я не об этом, — говорит Молли.
Мои брови сдвинуты в замешательстве.
— Я сегодня с новостями.
Молли держит руку перед моими глазами. На меня смотрит камень, достаточно большой, чтобы его можно было использовать в качестве фундамента дома.
Я задыхаюсь. — Ты помолвлена! С кем ?
Я смотрю на бриллиант в десять карат, свисающий с ее пальца. — Не на Лэнсе?
— Да, на Лэнсе. — Она отдергивает руку, защищаясь. — Кто еще?
Моя грудь сжимается. — Я не это имела в виду. Мне жаль. Молли, я думала, он тебе даже не нравится.
— Мне он нравится….
— Девять месяцев назад он солгал тебе и отвез на Новый год на ранчо для чуваков вместо Эйфелевой башни.
Она вздыхает, опираясь на мой комод. — Это был несчастный случай. Париж, штат Техас, и Париж, Франция, звучат одинаково. Он сделал мне одолжение. Я ненавижу холод.
— У тебя аллергия на сено.
— Нет ничего, о чем я не могла бы позаботиться. — Ее плечи поникли. — Кроме того, он не знал, что у меня появится сыпь и мне придется лечь в больницу.
— Но..
Молли качает головой.
— Хватит, Лили. Моим родителям он нравится, — напоминает она мне. — Он достаточно порядочный . Я заставлю это работать.
Я не совсем компетентен, чтобы давать советы о любви. — Как скажешь.
— Хорошо, мисс Джаджментал. Когда ты, наконец, расскажешь своему брату-сердцееду из Наварро о книге, которую пишешь?
— Замолчи.
Я улыбаюсь. Я еще не подтвердила ни Эйвери, ни Молли, что моя новая книга о Нико. Я пообещала себе больше не хранить никаких секретов, но сначала хочу поделиться ими с ним. Если он позволит мне.
— Ты уже говорила с ним? — спрашивает Молли.
— Нет.
Я хочу сказать ему бросить все и лететь ко мне прямо сейчас, но Мириам порекомендовала мне подождать еще несколько недель, чтобы отрегулировать свое расписание, прежде чем приветствовать его снова в моей жизни — однако он хочет быть ее частью.
Как бы мне ни хотелось пренебречь ее советом, она была права во многих вещах, и мне нужно отдать ей всю свою здоровую отношения вещь шанс.
Что такое пара месяцев, когда, надеюсь, мы проживем вместе всю жизнь?
Я провожу рукой по журналу слева от ноутбука. Журнал со всеми письмами Нико. Страницы и страницы о том, как он влюбляется в меня, а я притворяюсь, что ничего не понимаю. Я читаю признания в любви каждый день.
— Я здесь для тебя в любом качестве, в котором ты нуждаешься во мне.
Молли улыбается.
— Я надеюсь, что скоро буду готова поговорить с ним.
Во мне все еще плавает капелька сомнения, страх перед тем, что он может передумать. Ему было бы легко улететь в очередное трехмесячное путешествие, совершенно забыв обо мне. Я бы даже не стала его винить.
— Ты будешь. Это нормально, если это
