сказал незримый: «Нет»[106].
Прощание среди разгрома
Позже Наполеон считал, что погребальным звоном по его империи стал именно русский поход. Великая армия фактически исчезла, хотя некоторое время император не хотел осознавать размеров катастрофы: после перехода через Вислу он оставил Мюрата сдерживать русских и устремился во Францию, чтобы там набрать новую армию. Этот момент был избран прусским королем Фридрихом Вильгельмом III, которого подталкивало национальное движение, чтобы начать освободительную войну, Befreшngskrieg. Повсюду набирались добровольцы, и в конце войны ландвер[107] составлял половину действующей армии; одни лишь поляки Силезии и Западной Пруссии[108] отказывались подчиниться или дезертировали. Эта прусская армия, можно сказать, приняла эстафету у русской и была исполнена решимости. Со своей армией, сведенной по условиям Венского мира 1809 г. до 50 тысяч человек, австрийский император предпочитал играть роль арбитра, а не участвовать в битвах…
Признаки распада Французской империи множились. Мюрат, возвращаясь из России, дал знать Меттерниху, что готов оказать тому помощь, если за ним сохранят Неаполитанское королевство. Маршалу Бернадоту предлагали Норвегию и Гваделупу[109]; сам Наполеон доверил регентство Марии Луизе — чтобы нейтрализовать Австрию — и пытался договориться с папой[110]. Тем временем он мобилизовал призывников 1813 г. и со свойственной ему решительностью, побеждая противников быстротой, одержал две победы над пруссаками — при Лютцене и Бауцене; когда русские начали отход, император предложил перемирие. Во время переговоров, на которых Австрия официально требовала от Наполеона оставить Польшу, восстановить Пруссию в ее старых границах и т. п., герцог Артур Веллингтон завершил разгром французов в Испании, при Виттории. Это усилило решимость Австрии броситься в схватку, и тогда возникла большая коалиция, к которой, помимо обычных участников примкнула Швеция Бернадота. Впрочем, на деле новый шведский монарх принял незначительное участие в войне, стараясь не сражаться против своих соотечественников и таким образом дать им возможность признать его в качестве преемника Наполеона, если тот будет побежден. В неудачной для французов Битве народов под Лейпцигом больной Наполеон мог наблюдать разгром всех своих военачальников: Макдональд был разбит Блюхером, Ней и Даву отброшены Бернадотом, Вандам и Гувион Сен-Сир — Шварценбергом. Измена в разгар сражения саксонского корпуса вынудила императора трубить отступление, но, так как мост у Линдау был взорван слишком рано, оно превратилось в беспорядочное бегство: Макдональд пересек реку Эльстер вплавь, Понятовский утонул (октябрь 1813 г.)[111]. Вюртемберг и Баден присоединись к коалиции; если не считать того, что Даву удерживал Гамбург, вся Германия была потеряна для Наполеона.
После поражения в России Наполеон уже второй раз возвращался в Париж побежденным. Там царила атмосфера конца Империи, циркулировало имя герцога Орлеанского, роялисты верили, что наступает час Людовика XVIII, Жозеф Бонапарт надеялся быть привлеченным к регентству… Измена была повсюду, и многие думали, что возвращение Франции к былым границам могло бы решить проблему отношений с коалицией. Дипломат Арман Коленкур отстаивал императорскую точку зрения, а Талейран беспокоился, но, как всегда, оказался незаменимым.
Стремясь успокоить общественное мнение и сохранить контроль над ним, Наполеон провозгласил, что обнародует условия, выдвинутые противником. Затем, желая нанести решающий удар, он сократил число членов Законодательного собрания и 1 января 1814 г. с резкими словами обратился к оставшимся депутатам; так император порвал с буржуазией, которую сам взлелеял когда-то, заклеймив ее интриги.
«Вы могли бы принести мне большую пользу, а принесли одно лишь зло. Разве вы представители народа? Я его представитель: четыре раза нация призывала меня и четыре раза я получал голоса пяти миллионов французов. У меня есть право на это звание, у вас его нет. Вы всего лишь депутаты департаментов. Вы желаете облить меня грязью, но я из тех людей, которых можно убить, но нельзя обесчестить. В то время, когда речь идет об отражении наступления врага, вы требуете изменения государственных учреждений!.. Но я совсем не похож на короля, что был прежде. Я предпочитаю быть частью суверенного народа, а не королем-рабом».
Это сближение с народными массами — со своими солдатами — Наполеон повторит еще дважды.
Так как война стояла на пороге Франции, он пользовался широкой поддержкой. Однако желание императора восстановить Великую армию после того, как он потерял уже две — в России и в Германии, — совсем не пользовалось популярностью, и количество уклоняющихся от призыва множилось.
Когда в 1814 г. вражеские армии стремительно вторглись во Францию — основные силы противника наступали с востока, тогда как выступившие из Испании англичане шли через Аквитанию, — тактическое искусство Наполеона позволило ему на время сдержать силы коалиции, но во время этой французской кампании окончательное поражение стало казаться неминуемым. Когда Бонапарт покинул Париж, у него в распоряжении было лишь 60 тысяч человек против нескольких сот тысяч неприятельских солдат. Он бросается то на армию Бюлова, то на Блюхера, сражается то с Блюхером, то со Шварценбергом, добивается ряда успехов, но они иллюзорны. Тридцать первого марта, подходя к Парижу, союзники выпускают прокламацию, призывая французов высказаться о том, какое правительство они считают подходящим для страны. В качестве примера приводится Бордо, жители которого единодушно выбрали Людовика Бурбона, герцога Ангулемского.
Монархи дали знать, что более не будут вести переговоры с Наполеоном. Тогда Талейран потребовал от Сената создать временное правительство и становится его главой. Сенаторы провозглашают низложение императора, составляют новую конституцию, в которой признаются их наследственные права, и призывают на трон Людовика XVIII. В тот момент, когда союзники вступали в Париж, в Фонтенбло маршалы добивались от Наполеона отречения от престола. Поскольку низы оставались ему верными и были готовы еще сражаться, Бонапарт колебался. Солдаты кричали: «Да здравствует император, на Париж, на Париж!» — и маршировали перед ним под звуки «Походной песни» и «Марсельезы». Однако когда Наполеон узнал, что его дорогой маршал Мармон согласился с идеей отречения и подсказал небольшую территорию, где Наполеон мог бы остаться монархом — это был остров Эльба, — тогда он отрекся.
