Читаем без скачивания Преступники - Анатолий Безуглов

— Честное слово, Ольга Арчиловна, — сказала Орлова, — все, что я говорю, — чистая правда! Как на духу… Слушайте дальше… Накануне покушения на Баулина ко мне поздно вечером кто-то постучал в дверь. Открываю — Ростовцев… Я удивилась, так как была уверена, что Аркадий Павлович даже не знает, где я живу… Взволнованный, растерянный… Попросил меня выйти на минутку. Он стал объяснять, что был у Баулина, который, по его мнению, сошел с ума. Не в переносном, а что ни на есть в прямом смысле!.. Ну, это для меня не было новостью, стою, молчу… Аркадий Павлович продолжает: сегодня Рудик сообщил Баулину очень неприятную весть, что в Москве якобы сделали анализ «Бауроса» и анализ показал, что это обыкновенная вода… Мол, это последняя капля. Он, Баулин, опозорен, не может людям в глаза смотреть и ни о какой премии речи быть не может. Дескать, Баулин намеревается написать в комитет по премиям, рассказать всю правду и так далее, и тому подобное… Я, естественно, поинтересовалась, почему Ростовцев пришел именно ко мне? Что я-то могу сделать, если Евгений Тимурович так решил?.. Аркадий Павлович говорит: насчет «Бауроса» — это недоразумение. Наверное, кто-то подстроил так, чтобы нагадить Евгению Тимуровичу и ему, Ростовцеву. Если, говорит, Баулин действительно пошлет письмо в комитет, то не только сорвется премия, но и посыплются большие неприятности на всех. Намекнул, что мне тоже придется худо… Знаете, я Ростовцева никогда таким не видела! Прежде этаким барином был, меня даже не замечал. А тут прибежал, трясется от страха и заикается, как мальчишка… Смекнула я, что дело-то действительно очень серьезное. И за себя, конечно, испугалась… Спрашиваю: так что требуется? Отговори, просит Ростовцев, Баулина, успокой как-нибудь. Через день он должен лететь в Теберду, отвлечется, а там мы придумаем что-либо… Спрашиваю: сейчас идти? Ночь на дворе, страшно… Он сказал, что сейчас не стоит, надо подождать до утра. Я почти не спала. Утром вывела машину, поехала к Лавутке. Я отлично знаю, где обычно купается Евгений Тимурович. Ну, подъезжаю… — Орлова опять разволновалась, голос у нее задрожал. Дагурова протянула ей недопитую воду, и Аза Даниловна выпила остатки залпом. — Только вышла из машины — выстрел! У меня все оборвалось внутри… Идти боюсь и не идти не могу… Потом побежала… Вижу: Евгений Тимурович лежит на земле… В крови… Рядом наган валяется… Застрелился! Я еще больше испугалась: ведь наган раньше хранился у меня. Обязательно подумают, что я убила!.. Подошла, сняла с него купальную шапочку и ею взяла наган. Он весь в крови был, да и мозги сработали, что нельзя брать наган голыми руками, останутся отпечатки пальцев… Побежала к машине, села за руль. И тут в голове промелькнуло: как же я бросаю Евгения Тимуровича? Вдруг он еще живой? Подхватилась и побежала назад… Послушала пульс — бьется. Тогда я взяла его под мышки, стала тащить к пороге… Вдруг слышу голоса — кто-то идет по берегу в нашу сторону. Пригляделась — два пацана с удочками… Я бросила Евгения Тимуровича и скорее к машине… Так что вы, Ольга Арчиловна, правильно догадались…

— Вы в то утро были в брючном костюме, а почему явились на работу в платье? — спросила следователь.

— Запачкалась. Кровь кое-где все-таки попала на костюм, когда тащила Баулина… С этого момента жила в постоянном страхе. А уж когда узнала, что из Москвы приехали следователи, и вовсе потеряла покой… Стали расползаться слухи. Разное, конечно, болтали. Но я-то знала, что к чему!.. Начали о Кленовой говорить. Смотрю, и вы ею крепко заинтересовались… Между прочим, когда мы первый раз беседовали с вами в кабинете Баулина, меня так и подмывало намекнуть насчет Кленовой… Сдержалась. Подумала, что будет лучше, если вы от других узнаете. А то ввяжусь и еще хуже будет.

— Мы и вашего бывшего мужа подозревали, — сказала Ольга Арчиловна.

— Ну, насчет Юры я не сомневалась — разберетесь… Подозревать Рогожина… Смешно! Хотя я и видела его машину неподалеку от того места. Рогожин что-то чинил, лежа под «Жигуленком»… Потом узнала, что Регина Эдуардовна была здесь, ее долго допрашивали, возили в дом Евгения Тимуровича… А я все молила бога: пронеси, господи! Дура, конечно! Но уж такова натура человеческая — хватаешься за любую возможность, за соломинку… Авось, мол… Теперь-то ясно: ох как глупо!.. Это я окончательно поняла, когда дошли слухи, что вы интересуетесь моей жизнью. Откуда, мол, машина, японский видеомагнитофон и другие вещи… О бабушке спрашивали, Варваре Леонтьевне… Дело ясное — влипла… А тут еще такая история. Один большой московский начальник, Пляцковский, неожиданно со скандалом забрал из клиники свою жену. В тот день, поздно вечером, завалился ко мне Банипартов. Есть, говорит, разговор, старуха… Вась-Вась обычно вежливо со мной, а тут грубо, словно приказывает… Пошли мы в гараж, чтобы мой жених не услышал. Банипартов с ходу ошарашил меня: швах твое дело, старуха! Могут арестовать каждую минуту… Я ему: за что? Он даже не слушает. Смотри, говорит, если заметут, то молчи… О чем, спрашиваю, молчать-то? Он говорит: о том, что я деньги давал Баулину в долг, не то потянут и меня. А чем больше людей проходит по делу, тем хуже. Значит, групповщина, шайка… Я и так все время как на раскаленных углях, а тут и вовсе душа в пятки ушла… А Вась-Вась продолжает: на все вопросы отвечай — не знаю, не помню, не видела, не слышала, не была… От всего отбрыкивайся. У меня, говорит, на этот счет есть опыт… Последние слова как-то пролетели мимо моих ушей, тогда не придала значения, а теперь понимаю… Самое главное, твердит мне, не признавайся, что стреляла в Баулина… Я так и села… Не стреляла, кричу, истинный крест!.. Он погрозил пальцем, усмехнулся, говорит: меня не проведешь, видел, как в тот день ты ехала с Лавутки… Ну, я рассказала, как было дело… Банипартов спрашивает: где наган? Говорю: здесь, в гараже спрятала. А наган действительно лежал в ящике для инструментов, завернутый в купальную шапочку Евгения Тимуровича… Банипартов разозлился. Дура, говорит, мозги твои куриные! Разве так прячут? Наган, мол, заберу и так заныкаю, что тысяча следовательских ищеек не найдет… Он взял наган за дуло, завернул в свой носовой платок и положил в карман. Шапочку отдал мне, а я забросила ее в лопухи у забора. Когда Вась-Вась уходил, то погрозил кулаком и предупредил: смотри, хоть слово скажешь — кранты тебе… Потом нашли убитого Ростовцева, и я сразу поняла, что это Банипартов его… Я всегда боялась Банипартова, а после такого — еще больше! Думала: уж если он Ростовцева убил, то меня и подавно не пожалеет… Вот поэтому и молола вам всякую чепуху… Ох, Ольга Арчиловна, вы не можете представить, как трудно носить в себе весь этот ужас! Сейчас рассказала — и на душе легче стало, честное слово!.. Может, я что-то пропустила, спрашивайте…

— Расскажите о нагане, — попросила Дагурова.

— Ах да! Вам это важно знать… Понимаете, месяца три назад к нам в клинику привезли Мурашкина. Он охранником работал, уже лежал у нас до этого… Поступил Мурашкин в бессознательном состоянии. В кобуре — наган. Верхние казенные вещи с него сняли, надели наши, больничные. А наган я положила в сейф. Думала: будет выписываться — возвращу… А он погиб…

Орлова рассказала историю, которую Ольга Арчиловна уже знала со слов Латыниса.

— После смерти Мурашкина никто за наганом не приходил… Я раз сказала об этом Баулину. Он ответил: надо будет, придут — оружие ведь… Ну, я успокоилась… А дня за четыре до покушения заходит ко мне Евгений Тимурович, говорит: дай наган. Я думала, что его затребовали с работы Мурашкина. Даже обрадовалась: гора с плеч! — Она прерывисто вздохнула. — Если бы я знала, чем обернется…

— Аза Даниловна, вы сказали, что, услышав про смерть Ростовцева, сразу подумали на Банипартова. Почему?

— Так ведь Вась-Вась взял у меня наган в тот самый вечер…

— Я о другом, — поправилась следователь. — Из-за чего, по вашему мнению, Банипартов убил Ростовцева?

— Вот этого не знаю, Ольга Арчиловна. — Заметив недоверчивый взгляд следователя, Орлова уточнила: — Вась-Вась не любил Аркадия Павловича. Как-то при мне так выразился о нем: надутый пузырь… А вот за что он его — понятия не имею.

— Ладно, вернемся к взяткам… Баулин просил вас брать с больных?

— Нет, — поспешно сказала Орлова. — Он ни разу не просил… Я же рассказала, с чего все началось… Да и ни у кого вымогать не приходилось — сами давали.

— А у Бульбы? — напомнила следователь.

— Это уже по инерции, — опустила голову обвиняемая. — Дурацкая натура моя!

— Значит, Баулин не понуждал вас, — уточнила Дагурова, которую несколько поразило, что Орлова пытается как-то выгородить профессора.

Та, словно угадав мысли следователя, грустно произнесла:

— Я, конечно, могла соврать. Но не думайте, что перед вами сидит совсем уж подлая тварь… Я тут за несколько дней всю свою жизнь вспомнила… Дальше, конечно, мрак, но не хочется быть неблагодарной стервой! Да и грешно сваливать на человека, который находится при смерти. Тем более он-то раскаялся, хотел доказать, что сам над собою суд совершил… А у меня, честно говоря, духу не хватило бы.