пронеслись два мелких воздушных судна и скрылись в другой стороне площади. Я проводила их глазами и едва удержалась на ногах от головокружения. От развязок воздушного транспорта, вместе с пиками небоскребов, уходящих далеко за облака, двоилось в глазах. В отличие от шумного городского центра Родоса, Тальяс казался пристанищем для отшельников. За два года войны, скитаясь по базам, я и забыла, что такое нормальная городская жизнь.
Судя по всему, главной проблемой местных было выторговать хваленые саксинские моллюски, сохранив в кармане побольше кредитов. Торговцы пихали в лицо этих гадов через каждый метр, и даже Питер едва успевал от них уворачиваться. Пожалуй, это все, что его напрягало. В остальном он не просто чувствовал себя как рыба в воде – он получал удовольствие. Как будто мы были не на уличном базаре, а на приеме в Данлийской резиденции. Я всегда считала, что Андрей – мастер перевоплощений. Но Питер вполне мог составить ему конкуренцию.
Ловко проталкиваясь свозь потные спины, он даже успевал напевать что-то себе под нос и ловить улыбки местных красавиц, что липли к нему со всех сторон. Перед выходом, чтобы не выделяться, Питер накинул на плечи темный габардиновый плащ.
Больше, чем саксинских моллюсков и флиртующих девиц, тут было разве что змей. Они мелькали на городских экранах, были выгравированы на фасадах зданий, дешевая бижутерия и сувенирные фигурки с ними лежали почти на каждом прилавке.
– Герб Нозерфилдов, – подсказал Питер, указав на объемную, переливающуюся на солнце голограмму над площадью.
Огромная змея, обвивающая крылатое копье, казалась живой. Ее длинное туловище скользило вдоль трепещущих, словно на ветру, крыльев, а из распахнутой в оскале пасти высовывался острый алый язык. Если бы изображение и правда вдруг ожило, шипение змеи наверняка накрыло всю площадь.
– Я полагал, ты хотя бы немного изучила тех, кому собралась сдаться с потрохами, – добавил он. – Нозерфилды твоя ближайшая родня.
– Когда и как мне следовало это сделать? – прошипела я. – Во время казни Марка? Или когда Ронан отдала приказ об атаке на кристанские рубежи, а Андрей, слепо веря в ее верность, отказывался меня выслушать? А… ну или, может, когда меня пороли плетьтоками?
– Ты собиралась бежать к Нозерфилдам задолго до всего этого…
– Тебе напомнить, что беженцы из полеуса и побреса не имеют доступа к галактической сети?! Прости, сама не знаю, как так случилось, что под рукой не нашлось справочника о домах лиделиума из библиотеки Брея! Представь себе, на Тальясе и ее не оказалось!
Призрачная полуулыбка соскользнула с губ Питера так же быстро, как и появилась. Его лицо вмиг помрачнело. Он бросил на меня хмурый взгляд, но ничего не сказал.
– Расскажи все, что знаешь о Нозерфилдах, – тише попросила я. – Все, что может быть полезно…
– Не сейчас, – еле слышно шепнул он в ответ. – Разберемся с этим позже.
Миновав площадь, мы свернули в узкий, почти безлюдный переулок. Питер распахнул неприметную дверь ближайшего дома и, протолкнув меня внутрь, беззвучно закрыл ее за спиной.
– У нас есть пара часов, – сообщил он девушке, что уже ожидала нас внутри, – все как мы обсуждали.
Незнакомка подошла ко мне вплотную и, бесцеремонно перехватив за подбородок, внимательно осмотрела мое лицо. Ее темно-карие глаза с приподнятыми уголками изучили его со всех сторон и, прищурившись, устремились в сторону Питера.
– С ваших слов я полагала, все куда хуже, – с облегчением изрекла она на искаженном кристанском.
– Ты еще не видела ее спину, – безрадостно отозвался Питер. – Займитесь ею прямо сейчас, действие обезболивающего скоро закончится, – коротко велел он перед тем, как вновь исчезнуть за дверью.
Мою новую знакомую звали Кайла, и это была вся информация, которую мне удалось вытащить из нее за пару часов. Я понятия не имела, кем она была, как ее нашел Питер и о чем с ней договорился, но работала она умело, осторожно и быстро. При виде моей спины на ее лице не дрогнул ни один мускул. Она ловко и безболезненно сняла все перевязки и обработала раны. Я чувствовала лишь аккуратные прикосновения ее тонких холодных пальцев, пока она снимала остатки старой мази и осторожно смывала засохшую кровь по краям открытых ран. С помощью Кайлы и еще двух операционок я даже смогла принять ванну. К моменту, как Питер вновь появился на пороге, они избавили мои волосы от грязно-пепельной краски, вернув им прежний цвет, и приступили к обработке лица. Кайла обходила меня по кругу, внимательно следя за ювелирной работой операционок, которые маскировали желтеющие синяки и старые ссадины.
За все время она не задала ни единого вопроса. Изредка девушка лишь давала вежливые, но строгие указания – когда лечь, когда немного потерпеть или под каким углом повернуть голову, чтобы операционки поскорее справились с работой. Когда они закончили, Кайла приблизилась и еще раз внимательно изучила мое лицо, провела рукой по чистым, уложенным волосам и едва заметно кивнула.
– Неплохо, – оценил Питер, осмотрев меня вслед за ней. – Сейчас ты хотя бы похожа на человека.
– Что это? – я дернула подбородком в сторону тех широких чехлов, что он принес с собой и передал операционкам.
Питер едва заметно улыбнулся.
– Подобрал тебе кое-что… на выбор.
– Правда? – Где-то глубоко в груди у меня разлились волны тепла. – Ты купил мне одежду?
– Мне пришлось, – пожал плечами Питер. – Я не заявлюсь к одной из самых знатных семей Андерской федерации в сопровождении оборванки.
– Надеюсь, сейчас я достаточно привлекательный эскорт для тебя?
– Пока нет, но непременно будешь, – уклончиво ответил Питер. Лукавая полуулыбка появилась на его губах прежде, чем он успел отвернуться и дал знак операционкам распаковать его покупки. Еще до того, как те вывесили последний из трех подобранных им нарядов, я поняла, что не зря не поторопилась с благодарностью. Мои челюсти стиснулись, не успев открыться, а пальцы, невольно сжавшиеся в кулаки, оставили на внутренних сторонах ладоней красные полумесяцы.
Первый из нарядов представлял собой длинное, в пол, платье из атласа и плиса с пышной, четырехслойной юбкой, расшитой цветными камнями и рюшами. Этим же пестрым декором была отделана его верхняя часть. С огромными, форменными рукавами из органзы и такой же цветастой накидкой это помпезное нечто казалось не просто ужасающим, а по-настоящему безобразным. Я никогда не страдала особой избирательностью в одежде, но сейчас просто не могла поверить, что кто-то в здравом уме мог сшить это платье.
Второй наряд показался мне значительно лучше, но только на первый взгляд. Его верхняя часть из тонкой шифоновой ткани была скроена по здешней моде – спина и плечи оказались полностью закрыты, длинные рукава достигали запястий, а от высокого стоячего ворота до самой груди лучами расходились выпуклые, продолговатые швы. В этом причудливом дизайне была своя красота, но вот юбка… она едва прикрывала бедра, а длинный двухметровый подол, видимо, должен был волочиться по земле и в прямом смысле заметать следы.
Третье платье было апогеем адлербергской насмешки. Его классический, облегающий фигуру фасон казался сносным, но материал, из которого оно было сшито, в точности имитировал змеиную чешую. И это я еще закрыла глаза на декольте… Я провела ладонью по колючей ткани и метнула в сторону Питера разъяренный взгляд.
– Я это не надену, – мой голос отдался скрипом сквозь сжатые челюсти.
– Да как
