class="p1">Естественно, что столь высокий уровень обсуждения вызывался не качеством выдвинутой концепции, а именно высоким рангом поэта в феодальной иерархии той эпохи. Ведь до обсуждения на высшем научном форуме критическую рецензию осмелился дать лишь один орган: "Молодая гвардия" (1975, № 12).
Обсуждение, в котором участвовали практически все ведущие специалисты — историки, филологи, лингвисты — русисты и тюркологи, — убедительно показало, что "Аз и Я" — сплошная фантазия. И исторически, и лингвистически. Сам поэт держался довольно развязно, но сник, после того, как видный тюрколог Н.Н. Баскаков ("отеческую" рецензию его отвергли редакторы) показал, что автор не знает тюркских языков, в том числе казахского. (Краткий обзор обсуждения опубликован в журнале "Вопросы истории", 1976, № 9. Конечно, с учетом упомянутой выше кулуарной информации.)
К сожалению, Каджая не пояснил, в чем он усмотрел разницу в концепциях двух современных "евразийцев". Он верно заметал, что фантазии Аджиева метят в казахский национализм, стремятся его подогреть, поскольку казахи (вернее, часть их) восходят к древним кипчакам. (Строго говоря, это арабское обозначение предполагает не этнос, а территорию, а потому и половцы — только часть кипчаков.) Выступления Н. Назарбаева показывают, что почва для такой пропаганды готова, а подтасовки на выборах с целью устранения с ведущих политических и экономических позиций русского населения удивили даже западных наблюдателей. "Евразийские" идеалы реализуются на наших глазах в Казахстане, и хищный их оскал Каджая заметил верно и своевременно. Но ведь и О. Сулейменов всегда тянул в ту же сторону и, пожалуй, значительно дальше. Судя по всему, О. Беляевская это поняла. Каджая, возможно, прошел мимо главного.
В сущности, у Аджиева нет ничего о самом этногенезе тю рок. Он просто исходит из общепринятого представления, что они формируются где-то на востоке, откуда последовательными волнами накатываются на Восточную Европу, проникая частично и далее на запад. Для О. Сулейменова тюркский этногенез — главная проблема. Но берет он ее вне всей нашей литературы — археологической, антропологической, лингвистической — последних десятилетий. Поэт пытается доказать, что тюрки происходят из Шумера и являются потомками этого древнего народа, создавшего некогда государственное образование на юге Месопотамии.
Сопоставление тюркской лексики с шумерийской, обильно представленное в книге "Аз и Я", вполне в духе упомянутых русско-норвежских. Именно в этой связи Н.Н. Баскаков поиронизировал, что как будто специально в параллелях к "шумерскому" даже и не оказалось тюркских слов (привлекались заимствования из иранского и др.). Со своей стороны другой известный тюрколог К.М. Мусаев, иронизируя, подыскал параллели в одном из западноафриканских языков. Все вроде бы прояснилось. Но вот выходят разные переводы книги, заново она переиздается и — те же мифические параллели. А это уже совсем серьезно, что же это за цель, за сверхзадача, ради которой можно пойти на любую глупость, пожертвовать репутацией не только честного, но и хоть что-то разумеющего человека?
Упомянутая статья в "Молодой гвардии" называлась: "Точка в круге, из которой вырастает репей". Заголовок касался важной темы, на которую я (автор статьи) тогда вышел, но которую не понял. Этот сюжет включен в шумерийские "раскопки" поэта, и казалось, что внимание на всех этих знаках задерживалось специально для того, чтобы в сознании отразилась главная мысль: от шумерийцев ведет свою родословную "Главный народ" (понятно какой), а тюрки — это младший брат "Главного народа".
На обсуждении О. Сулейменов (к моему удивлению) отметил, что я понял его правильно и мы просто стоим на противоположных позициях в оценке одних и тех же фактов. На самом деле я тогда мало что понимал, и некоторые разъяснения пришли вскоре из Алма-Аты от казахских литераторов, близко знавших и автора, и его окружение. Так пресловутая "точка в круге", вынесенная в заголовок как пример пустопорожних фантазий, на самом деле несет определенную нагрузку это один из масонских символов, различно (как и другие) раскрываемый на разных степенях посвящения. А за "шумерийской" версией — целая идеологическая и политическая традиция.
Давая мне слово на упомянутом обсуждении, ведущий, и. о. секретаря Отделения языка и литературы Г.В. Степанов предупредил: "Не повторяйте свою статью — ее все читали". Хотя в то время читали действительно больше, чем сейчас, намек я понял: не надо касаться темы "Главного народа". И практически все выступавшие главное звено концепции Сулейменова обходили. Пожалуй, лишь известный востоковед И.М. Дьяконов дал ключ к прояснению вопроса: высмеивая шумерийские искания, он напомнил, что подобными опытами занимались еще в начале столетия, но они тогда же были отвергнуты наукой. Кто и зачем искал — он не пояснил. А достаточно очевидно, что именно здесь и зарыта собака.
Прежде всего, что такое Шумер? Чем он мог привлечь политиков ("геополитиков", как ныне любят говорить, используя нацистский термин)? Это не просто одно из самых ранних государственных образований Востока: это едва ли не самая совершенная машина господства и соподчинения, разветвленнейшая сеть тайных структур, многостепенная иерархия жреческих каст с жестко охраняемым тайным знанием, смысл которого — господство над людьми. Макиавелли, Жоли и пресловутые "Протоколы" лишь поверхностное, "популярное" изложение того, что знали шумерийские рабовладельцы и к чему всюду стремится Власть, противостоящая Народу.
К концу XIX века, в канун схватки за мировое господство, в основном складываются идеи и структуры противостоящих лагерей. В Европе это прежде всего пангерманизм, соединивший идеи социал-дарвинизма и расизма с древними культами Северной Европы и тибето-гималайскими, и создавший закрытые "ордена" розенкрейцеровского типа. "Нечистые" германцы — англичане искали мистическую основу противостояния "морских" и "континентальных" народов (разумеется, с приоритетом "моря").
Но политический прагматизм здесь всегда брал верх. В данном случае он выразился в готовности сражаться до последнего русского солдата. Франция, будучи в руках "Великого Востока", хотя и испытывала после поражений 70-х годов подъем национального самосознания, равновеликой пангерманизму идеологии не создала, а "Великий Восток" служил не только Франции.
В 1897 году с созданием Всемирной сионистской организации на поверхность вышла еще одна структура. Явной целью ее провозглашалась задача создания "Еврейского государства" (или "очага", как эту идею представляли в переговорах с турецкими властями), а укрепление и объединение еврейских общин по всем странам и континентам, с напоминаниями о великих предначертаниях Торы и Талмуда, вроде бы имело лишь служебное значение. Европейские евреи во главе с Герцлем, как известно, хотели развести "очаг" на "исторической родине" в Палестине. Герцль встретился с турецким султаном Абдул Хамидом II и пообещал за Палестину "полное урегулирование турецких финансов". Финансы в Турции, конечно, были крайне расстроены, но такую цену султан платить отказался.
Султан исповедовал панисламизм, и в этом был резон. Турки в Империи составляли лишь 6 млн из 30. Господство
