Десятилетия спустя Даниэль Вебстер сходным образом высказывался в пользу денежной политики чистого металлического стандарта, по крайней мере на уровне федерации и штатов: «Не вызывает ни малейших сомнений, что в этой стране, ни при нынешнем правительстве, ни при каком-либо ином, не может являться узаконенным средством платежа ничто, кроме золота и серебра, либо отчеканенных на наших монетных дворах, либо иностранных монет по курсам, регулируемым конгрессом. Это конституционный принцип, абсолютно прозрачный и чрезвычайно важный. Штатам запрещено назначать средством оплаты долгов что-либо, кроме золота и серебра. И пусть в отношении конгресса такой запрет прямо не указан, но поскольку конгрессу не дано в этом отношении иных прав, кроме как чеканить монету и регулировать ценность иностранных монет, очевидно, что у него нет права заменять монеты бумажными деньгами или чем-либо еще в качестве узаконенного средства оплаты долгов и исполнения условий контрактов»[433].
Иными словами, взгляды большинства делегатов Конституционного конвента явно отражали подход с позиции «твердых денег», поддерживая концепцию 100%-ного металлического стандарта, по крайней мере в том, что касалось государства. Впрочем, хотя эмоциональный настрой явно не благоволил бумажным деньгам, в то время не было предпринято усилий к запрету эмиссии бумажных обязательств частными банками. На тот момент, однако, это упущение не было серьезным, поскольку в 1790 г. банковское дело в Америке только зарождалось. За предшествующее десятилетие в Соединенных Штатах были учреждены лишь три банка – Банк Пенсильвании, Банк Нью-Йорка и Банк Массачусетса, и все они были «основаны на звонкой монете».
Антибанковские настроения в начале XIX в.В 1790—1820 гг. количество банков с чартерами (лицензиями), выданными отдельными штатами, резко выросло К 1800 г. в стране имелось 28 коммерческих банков, в 1811 г. их было 88. Поначалу в чартерах содержалось мало положений, ограничивающих банковскую деятельность, и к 1816 г. число банков штатов возросло примерно до 250. Учредители банков ожидали высокой доходности и занимались спекуляциями с недвижимостью и инвестициями в промышленные предприятия. Банки обыкновенно расширяли свои обязательства посредством выпуска банкнот, количество которых после войны 1812 г. резко возросло. Рассматривая этот период, Ротбард отмечает: «Эти банки были прежде всего эмиссионными учреждениями и управлялись на основе достаточно мягких принципов. Звонкой монетой оплачивалась лишь малая доля уставного капитала; широко распространена была практика, когда акционеры оплачивали акции банка собственными векселями, единственным обеспечением которых служили сами акции»[434].
Неизбежным результатом стал стремительный рост цен, за которым последовал отток звонкой монеты в Новую Англию для оплаты импортных поставок и текстильной мануфактуры. Банки продолжали расширять эмиссию банкнот, что в августе 1814 г. привело к приостановке их размена на звонкую монету за пределами Новой Англии. Стремительный выпуск банкнот возобновился в 1815 г., причем «приостановку выплат звонкой монетой большинство банкиров считало благословением, поскольку в этих условиях не было нужды беспокоиться насчет отношения резервов в золоте и серебре к обязательствам»[435]. Последовавшая депрессия и паника 1819 г. вызвали массовое разорение банков на Западе и Юге. Несмотря на эти неудачи, банковское дело продолжало пользоваться популярностью у деловых людей и спекулянтов. К 1834 г. в США уже насчитывалось более 500 банков.
Именно в этот ранний период американской истории сформировались экономические и банковские взгляды сторонников и последователей Джефферсона и Джексона. Политические лидеры того времени, включая многих отцов-основателей, «в своих работах демонстрировали отличное и всестороннее знание классической политической экономии и были целиком и полностью привержены капитализму и свободному рынку, которым, по их мнению, банковское дело с частичным резервированием только мешало»[436]. Ротбард отмечает, что в этот период «в Америке имелось достаточно много сторонников „принципа денежной школы“ – банковского дела со 100%-ным резервированием и идеи о том, что фидуциарный банковский кредит является причиной цикла деловой активности – за несколько лет до того, как Томас Джоплин впервые сформулировал его в Англии. Быть может, одной из причин такого опережения стало то, что американцы, получив пользу от знаменитой английской дискуссии о слитках, посвященной проблемам неразменных бумажных денег, были вынуждены сражаться с инфляцией в условиях бумажных денег, размениваемых на звонкую монету, за несколько лет до англичан, которые окончательно вернулись к размену на звонкую монету лишь в 1821 г.»[437]
Среди отцов-основателей, выражавших сильную неприязнь к банковской деятельности с частичным резервированием и симпатию к чистому металлическому стандарту, числились Томас Джефферсон и Джон Адамс. Джеймс Мэдисон, симпатизировавший сторонникам твердых денег, считал бумажные деньги теоретически лучше звонкой монеты, но высказывался за жесткое ограничение их эмиссии, опасаясь их обесценения.
Особенно резко против всякой эмиссии бумажных денег выступал Томас Джефферсон. Паника 1819 г. лишь укрепила его подозрительность к банковскому делу. Джефферсон разработал план, прямо нацеленный на «вечный запрет банковских бумаг», который был вынесен на рассмотрение законодательного органа штата Виргиния его другом Уильямом Ривзом. План предусматривал полный отказ от банкнот через пять лет[438]. Джефферсон пришел к выводу о том, что ни правительству штата, ни федеральному правительству нельзя предоставлять права учреждать банк или эмитировать бумажные деньги. Он выступал за денежное обращение, состоящее исключительно из звонкой монеты[439].
По этому вопросу Джон Адамс искренне соглашался со своим давним оппонентом. В письме Джону Тэйлору из Каролины Адамс ругал банки, обвиняя их в депрессии 1819—1820 гг. Он считал эмиссию бумажных денег сверх запаса звонкой монеты «воровством», чреватым экономической катастрофой. Адамс приводил в пример Массачусетс в 1775 г., когда система бумажных денег обрушилась, вскоре сменившись серебром[440]. В 1811 г. в письме Бенджамину Рашу Адамс называл банковскую систему «коррупцией чистой воды»[441]. Он также писал: «Каждый доллар, выпущенный банком в виде банкноты сверх количества золота и серебра в его хранилищах, представляет воздух [nothing] и поэтому по отношению к кому-то является жульничеством»[442].
