голосов в голове.
Поднявшись, она вышла в коридор и направилась к номеру напротив. Брэдфорд открыл дверь, даже не дав ей постучать, и она вошла внутрь.
— Нас ждет Малабо, — объявила она. Усевшись на кровати, она разложила на ней четыре карточки. — Твои виды на жительство в Камеруне и Экваториальной Гвинее.
Брэдфорд закрыл блокнот и сунул в рюкзак, после чего внимательно изучил закатанный в дешевый пластик гвинейский документ.
— Выглядит как топорная самоделка.
— Вполне возможно, — согласилась она, — но от настоящих точно ничем не отличается. — Она помолчала. — Послушай, Майлз, я знаю, что тебе доводилось бывать в опасных местах, и не подвергаю сомнению твой опыт, но ты должен принять к сведению мои слова.
Продолжая разглядывать карточки, он произнес:
— Выполню любое твое указание.
— Камерунские бумаги могут и не потребоваться. В Экваториальной Гвинее тебе придется часто показывать документы, а полиция и военные любят их отбирать, чтобы вернуть за выкуп, но лучше пусть они заберут их, чем паспорт. В видах на жительство ты числишься дипломатом, поэтому, во всех случаях, они не должны забирать тебя в полицейский участок.
Брэдфорд положил карточки на стол и спросил, не скрывая улыбки:
— А если они потребуют мой паспорт или все-таки заберут в участок?
— Что же, — ответила она с нарочито тяжелым вздохом. — Раз твоя работа заключается в пребывании рядом со мной, надеюсь, что ты не окажешься в ситуации, которую я не смогу уладить путем переговоров. — Она улыбнулась. — Но если вдруг ты все-таки умудришься залететь в тюрьму, то выбираться из нее тебе придется уже самостоятельно.
— Спасибо, — поблагодарил он и подмигнул ей.
Она поднялась.
— Мне очень жаль, что тебя мне навязали и платят, чтобы ты не спускал с меня глаз, Майлз. Я даже допускаю, что при других обстоятельствах ты мог бы мне понравиться.
— То есть флирт не входит в твои планы, верно?
— Верно, — подтвердила она и направилась к двери. Перед тем как выйти, она остановилась и бросила на него взгляд, говоривший: «Может, при других обстоятельствах».
Самолет должен был взлететь через тридцать минут, а очередь у стойки регистрации еле ползла даже по африканским меркам. Брэдфорд в который раз за последний час бросил нетерпеливый взгляд на часы. Монро коснулась его локтя.
— Мы успеем, — постаралась она его успокоить.
В начале очереди две женщины скандалили из-за перевеса и количества ручной клади. Возле них стояла картонная коробка, перевязанная бечевкой. Из нее на цементный пол вытекала липкая жижа, а сквозь полупрозрачные стенки сумки на «молнии» виднелась ботва каких-то овощей и кудахтавшие цыплята.
Брэдфорд вытащил из рюкзака блокнот и, как делал достаточно часто, что-то в нем нацарапал своим мелким быстрым почерком. Монро попробовала заглянуть ему через плечо. Он подмигнул ей и отвернулся, чтобы прикрыть страницу. Где-то через полминуты он закрыл блокнот и убрал обратно.
Рейс камерунских авиалиний стартовал с двухчасовой задержкой без каких-либо извинений со стороны персонала, на что пассажиры, впрочем, и не рассчитывали. Все только обрадовались, когда наконец заработала вентиляция, разгонявшая запах чеснока и пота по забитому до отказа салону.
С высоты Малабо выглядел как бело-красная полоска на берегу, похожая на заплатку на темно-зеленом ковре, примыкающем с одной стороны к морю, а с другой — к горам. После трехчасовой болтанки пятнадцатиминутный этот перелет показался катанием на карусели.
Здесь повсюду были заметны перемены. На смену буйной растительности и остовам сгоревших самолетов, когда-то обозначавших пределы заброшенной взлетно-посадочной полосы, пришли ангары и новые строения, среди которых кипела бурная деятельность.
К паспортам никаких претензий не было, и отметки о прибытии были проставлены без проволочек. На таможенном контроле их багаж методично осматривали под надзором солдат. Они были одеты лучше, чем раньше, и имели при себе более современное оружие.
Снаружи зала прилета их сразу окружили многочисленные таксисты, наперебой предлагавшие свои услуги. В этой суматохе внимание Монро тем не менее привлек мужчина, замеченный ее натренированным боковым зрением.
Он стоял возле выхода, упираясь ногой в стену и держа в руке сигарету. На земле возле него валялось множество окурков. Встретившись с ней глазами, мужчина отвернулся. Сев в такси, Монро снова посмотрела в ту сторону, но странный тип уже исчез.
Машина набрала скорость, и в открытые окна устремился жаркий, словно из духовки, воздух. До столицы было два километра по недавно отремонтированному шоссе с фонарными столбами вдоль разделительной полосы. По обеим сторонам дороги располагались склады, контейнерные терминалы, офисные и жилые здания — все новые и ухоженные.
Для маленькой страны перемены были внушительными: всего десять лет назад аэропорт с городом соединяла разбитая ухабистая грунтовка, словно наугад проложенная в подступавших вплотную джунглях. Она шла в объезд высохшего, но все же топкого устья реки, потому что однорядный мост попросту развалился.
Водитель привез их в лучшую гостиницу города «Ла Бахиа» — трехэтажную, чистую и прохладную, располагавшуюся на оконечности небольшого полуострова. С берега открывался панорамный вид на океан. В фойе портье не было, а у противоположной стены, где находился буфет, дремал бармен, склонив голову на стойку. Тишину нарушал только ровный гул кондиционера.
Монро позвала администратора, и через мгновение из смежной комнаты показалась заспанная и явно недовольная, что ее потревожили, женщина. Достав из-под стойки книгу, она нашла нужную страницу и с нарочитым прилежанием записала в ней имена и паспортные данные. Взяв деньги за два номера, она сообщила, что сейчас свободен только один, а второй освободится к вечеру.
Номер оказался чистым и без излишеств — во всяком случае, в ванной не было даже традиционного крошечного брусочка мыла. Однако — в отличие от менее претенциозных заведений — здесь, надо признаться, имелся рулон туалетной бумаги и не было перебоев с водоснабжением, что объяснялось наличием гигантских баков на крыше.
Монро наблюдала за Брэдфордом, проверявшим все входы и выходы и осматривавшим окружающую местность из окон.
— Если второй номер окажется на другом этаже, — объявил он, — нам придется пожить в одном.
Она пожала плечами и отошла от двери.
— Мы обсудим это, когда возникнет такая необходимость.
Ресторан должен был открыться только вечером, и они вышли в город в поисках места, где можно было бы перекусить. На улицах было необычайно тихо и пусто, как будто все население отправилось на сиесту или вообще куда-то неожиданно исчезло. С океана тянул ровный бриз, принося с собой запахи отработанного горючего, плесени и разлагающегося на солнце мусора.
Малабо представлял собой причудливую смесь прекрасной испанской колониальной архитектуры с аркадами и патио, каким-то чудом пережившими почти полвека забвения и запустения, и новых шлакобетонных билдингов самой
