— Маленькая рыжая бестия, — прорычал орк, продолжая медленно водить руками по белой коже, пробуждая в девушке неведомые доселе ощущения, пугавшие ее больше всего происходящего, — бесспорно, ты заслуживаешь, чтобы из‑за тебя разгорелась война племен вольного народа.
Ая протестующе замычала и замотала головой, делая отчаянные попытки отползти, но легко подхватив ее под колено, могучая рука тут же вернула девушку в исходно е положение. Элго наслаждался каждым мгновением близости этого юного белого тела — видят боги, таких женщин у него еще не было! Орк продолжал водить руками по ее бедрам, время от времени нажимая и надавливая, чем приводил Аю во все большее отчаяние.
— У тебя сбивается дыхание, женщина, а запах твоего желания так велик, что занимает все пространство этого шатра моей бывшей недостойной подруги. Когда сюда войдут — никто не посмеет сказать, что я взял тебя силой, маленький красный бриллиант, — Элго протянул руку, и вытянул из сбившейся прически прядь ее медных волос, протягивая ее между двух маленьких и упругих, соблазнительных грудок, украшенных набухшими горошинами бледно–розовых сосков.
— О нет, Элго Побежденный Ортором, ты ошибаешься, — раздался хриплый мужской голос, говоривший нарочито ровным и спокойным тоном, — То, что сейчас я вижу перед своими глазами — прекрасное доказательство твоего вероломства, посягнувшего на имущество своего гостя.
Ая повернула голову на звук и увидела стоявшего в проеме ворот шатра другого орка, не виденного ею прежде. О том, что он не принадлежит к клану Элго, было ясно с первого же взгляда. Гораздо более светлая кожа и волосы темно–пепельного цвета, выбритые по бокам головы и заплетенные в множество мелких косичек, соединенных вместе на затылке и ниспадающих назад. Ростом этот орк был даже выше огромного Элго, но в силу молодости проигрывал ему в массивности и количестве воинских татуировок. И если знаки отличия, покрывающие тело Элго изображали в основном множественные лики богов, плечи светлого воина покрывали древние письмена и узоры, состоящие из причудливо переплетенных между собой линий.
Элго отшатнулся от Аи, схватив меч, а сама девушка мучительно покраснела — она практически не испытывала стыда, когда орк срывал с нее одежду, быть может потому, что чувство страха и отчаяния было сильнее. Но сейчас, когда похоже, мужчины вновь будут разбираться между собой, она поняла, что лежит абсолютно обнаженная, связанная, в весьма откровенной позе.
Держа меч перед собой, и утробно рыча, Элго отступил в сторону. Светлый орк быстрым движением извлек из ножен кинжал, и демонстративно не глядя на Элго, приблизился к Ае.
— Защищайся, Ортор, — прорычал Элго, выставляя меч перед собой.
— Что, убьешь гостя прямо в своем шатре, после того, как принял его и показал свое гостеприимство всему своему народу? — невозмутимо уточнил Ортор, тем временем разрезая веревки, связывающие рыжую полукровку, беспомощно лежавшую на простынях, — И перестань махать своим мечом, Элго. О том, что ты не имеешь представления о чести и плюешь на древние законы вольного народа, я понял итак. Я не собираюсь опять с тобой драться. Один раз сегодня я уже победил тебя, и ты с тех пор сделал все, чтобы разжечь пламя войны между нашими племенами.
'Один раз победил, — повторила про себя Ая, — Значит, это он и есть, тот самый предводитель дальнего племени, одержавший победу за меня в священном поединке'.
— Или нет, а, Элго? Ты определись — хочешь или не хочешь ты — лично ты, войны? — продолжал между тем Ортор, выворачивая ворох женской одежды из сундука, стоявшего рядом, прямо на ложе, на котором сидела, поджав ноги и кутаясь в покрывало Ая. Кивнув своим мыслям, орк вытащил из этого вороха несколько тряпок и швырнул их Ае, которая, не мешкая, тут же принялась одеваться.
— Или войны хочет твоя верная боевая подруга с прекрасными, черными, как ночь глазами? Та, чье тело напоминает тело хищной степной кошки?
— Наэла, — прорычал Элго, — Она охраняла шатер, что ты с ней сделал? — И Элго не задумываясь двинулся на единожды его сегодня одолевшего воина.
Тот успокаивающе поднял руку:
— Все с ней в порядке, Элго. Я, в отличие от хозяев этого места, чту священные обычаи наших предков и святость этих земель. Значит, я был прав — войны желает она, а не ты. Ты, сильный могучий воин, оказался обычной послушной куклой в руках своей подруги. Тихо, не кипятись, Элго. Тем более что ты знаешь, что это правда.
Бросив беглый взгляд на Аю, и убедившись, что она оделась, Ортор слегка кивнул и опять обратился к Элго:
— Знаешь, предводитель вольного племени Смертельной Хватки, Элго, я — Ортор, предводитель вольного племени Небесных Врат, благодарю тебя за оказанное мне и моей подруге гостеприимство и, не дожидаясь завтрашнего дня, покидаю твой лагерь.
К удивлению Аи, Элго ничего не ответил — он стоял с опущенным мечом и потухшим взором, думая о чем‑то своем, и, видимо не очень приятным, судя по нервно сжатым уголкам его губ, сведенных в мрачной складке.
Ортор направился к выходу, даже не глядя, следует ли девушка за ним, и Ая, несомненно, следовала, рассудив, что сейчас это единственно возможный для нее шанс покинуть Эгед и племя Смертельной Хватки.
Проходя между тут и там пирующих воинов, пьющих скисшее кобылье молоко и приветствовавших победителя священного поединка и его новую подругу, Ая перевела взгляд на солнце, отметив, что оно только начало клониться к закату — а казалось, с полудня до сих пор прошла целая вечность, и сейчас должно было уже начать смеркаться.
— Ты сидишь в седле? — бросил ей через плечо Ортор, и Ая кивнула, и, спохватившись, ведь орк не смотрел на нее, тихо ответила:
— Да.
Орк по–прежнему не смотрел на нее, но удовлетворенно кивнул своим мыслям и продолжал путь. Внутри Аи все пело — они действительно покидают Эгед, и, судя по тому, что этот странный светлый орк интересовался тем, сидит ли она в седле, у него приготовлена для нее лошадь. Значит, к ночи они будут уже далеко отсюда. Ая не тешила себя напрасными надеждами — ей не уйти от орка верхом, но вряд он захочет сделать ее своей по–настоящему — на этой мысли Аю почему‑то бросило в жар — до наступления ночи. Слишком он кажется рассудительным, и если не только кажется, но и является таковым, не захочет подставляться под возможную погоню гостеприимного Элго, тем более, что они покидают священные земли Эгеда, где убийства строжайше запрещены. Да, запрещены. Ая вспомнила нежное смуглое личико Черсы, бывшей младшей подруги Элго и содрогнулась. Подумать только, на ее глазах сегодня произошло самое настоящее убийство, поражающее своей циничностью и жестокостью, и, вспомнив еще раз то, что произошло, Ая содрогнулась. Без сомнения, светлый воин пугал ее, и пугали ее прочие воины вольного народа — те, что бились за право обладать ей на священном поединке и остальные. Пугал ее и предводитель вольного племени Смертельной Хватки Элго, но самой опасной из всех оказалась красавица Наэла, женщина со свирепой кошачьей грацией и сильным смуглым телом. С каким безразличием она всадила острый клинок в горло Черсы! Права была старая Рамиза! И стоило только Ае вспомнить добрую женщину, как тотчас она услышала ставшие ей за эти дни привычным голос:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
