Читаем без скачивания Возвращение в мир смерти - Гарри Гаррисон

Язон обернулся. Миди оказалась совсем рядом и держала в руках небольшой, но, как видно, тяжелый чемоданчик с процессором. Крышка была уже откинута, дисплей мягко светился, а кнопки клавиатуры непривычно обозначались эгрисянскими буквами и цифрами.

— А если сделать подкоп, — неожиданно для самого себя предложил Язон.

— Бесполезно, — отмахнулась Миди, — я читала инструкцию к этому монстру — он сам будет рыть землю быстрее любой техники.

— Так что же не бесполезно? Говори, раз ты читала инструкцию.

— Надо отключить питание. Но я не знаю как Здесь нет такой кнопки. Вот, посмотри, пожалуйста.

Язон посмотрел. Сначала нашел важную для себя кнопку — лингопереключатель. Все-таки читать с дисплея на эсперанто было куда как приятнее, особенно когда времени в обрез. Дракон-охранник не обладал почему-то функцией звуковой сигнализации, но его разноцветное помигивание могло быть засечено кем угодно, так что на раздумья оставались в лучшем случае считанные минуты.

Еще никогда в своей жизни Язон не читал с такой скоростью. Пролистывая информацию, он неуклонно подбирался к сути, но все время не хватало какой-то мелочи, чтобы понять…

Чемоданчик лежал на траве, Язон, сидя на корточках, лихо бегал пальцами по клавиатуре, благо расположение основных кнопок оказалось стандартным, а Миди полусидела-полустояла в нелепой напряженной позе и дышала ему прямо в ухо, пытаясь уследить за ходом мысли при полном незнании эсперанто.

— Отключению питания предшествовали какието базовые тесты, — произнесла она вдруг, вспомнив еще один пункт из инструкции к охранным роботам.

— Что ж ты раньше молчала! — Язон чуть не выругался на одном из древних языков. — Клянусь Дибораном, это очень важная подсказка!

Пальцы его забегали по клавишам, словно в агонии, и уже через полминуты он резко поднялся.

— Запомни вот эту комбинацию, — показал он Миди на пальцах, — хорошо запомни. А я сейчас подойду вплотную к защитной полусфере, образованной драконом. Он выбросит в мою сторону боевые щупальца. Сначала — металл, потом — горячий металл, затем — химически агрессивное вещество, после этого — радиоактивный заряд и, наконец, — свободную плазму. Ты помнишь, мне это все не угрожает. А ты после пятого теста — не ошибись, только после пятого! — нажмешь три клавиши одновременно. Покажи мне какие.

Миди показала дрожащими от страха пальцами.

— Правильно, — похвалил Язон. — И успокойся! Не ты ли мне вчера говорила: «Все будет хорошо»?

И он шагнул вперед. Все пошло как по маслу, и только на пятом тесте сделалось вдруг безумно больно во всем теле. Нет, это не плазма обожгла

— это побочный эффект псироцилина достал-таки, дотянулся до подкорки его головного мозга. Язон почти потерял сознание, но успел увидеть, как охранный робот остановился, как его огоньки начали гаснуть один за другим… И непобедимый дракон умер.

Они достигли цели. Миди плакала от радости и обнимала Язона.

— Спасибо, — прошептал Язон.

Удивительнее всего, что он сказал это слово поэгрисянски, а слово было громоздким, неуклюжим, трудно произносимым:

— Гмадлобт.

И Миди тоже от избытка чувств зашептала на родном:

— Чеми, шен — чеми!

Что означало: «Мой! Ты — мой!»

И тогда откуда-то из темноты внезапно появилась Мета с полыхающими голубым пламенем широко раскрытыми глазами, красивая и сильная, как никогда. И сказала почему-то тоже на эгрисянском (о высокие звезды, когда только успела выучить?!):

— Ара, чеми! (Нет, мой!)

Это прозвучало так решительно и непреклонно, что Миди сразу сдалась, отвернулась, сжалась в комочек, заплакала — теперь уже от горя — и прошептала обреченно:

— Шени, шени… (Твой, твой…)

А Язон, еще не совсем пришедший в себя от нечеловеческой боли, пробормотал:

— «Шени, чеми»… Тоже мне заладили: чеми, шени… Хани!

Ему еще накануне очень понравилось это эгрисянское слово, означавшее «пора». Оно же переводилось как «время». Хани — расслабленный выдох, легкое дуновение ветерка, который поднимается, если некто в дерзости своей путешествует из будущего в прошлое и обратно.

«Бред, — думал Язон, — все это — полный бред. Мета, помоги мне».

Ему по-прежнему было больно, уже не так, но все равно очень сильно, и сквозь боль и подступающее беспамятство он видел, как медленно снижается, примериваясь к посадке на главную поляну Арской рощи, десантный бот с «Арго», как светит он в ночи родными рубиновыми габаритками. Все-таки именно свои прибыли первыми на место событий. Да и кто во Вселенной может тягаться с пиррянами в быстроте реакции? Не родились еще такие.

Или кто-то все-таки появился из лесной чащобы? Кто-то появился. Некий мерзкий тип, размахивающий плазменным ружьем и учинивший безобразную перестрелку на священной площадке, многие годы охраняемой драконом. И что же ты, дракон, не наводишь порядка? Фонарики тебе отказали? Ах да! Мы же с очаровательной девочкой Миди пококали все твои фонарики, всю твою перефирию сломали. Ну извини, дракоша…

Язону было больно, он бредил и очень плохо помнил, как его грузили в десантный бот, и как уже раненый Стэн отстреливался от натасканных на ночные битвы гвардейцев Йота, и как Мета несла на руках потерявшую сознание Миди, а мерзкий тип Файтон отчаянно целился прямо в десантный бот из примитивного плазменного ружья — вот дурачок!..

ГЛАВА 16

Группа Реса покинула планету практически без потерь. Во время прорыва к пиррянской канонерке, оставленной в космопорту, легкое ранение в руку навылет получил лишь один боец — дочка бывшего предводителя корчевщиков Лиза. Она, как командир своего маленького корабля, прикрывала посадку отряда до самых последних секунд, и пуля настигла ее, когда люк был уже почти задраен.

А вот при погрузке окроткави и последующей операции по захвату главной святыни храма Дзевесо — двигателя звездолета «Овен» — бой был настоящим. Жестоким и страшным. Пирряне потеряли двоих, и раненых было целых девять, не считая Язона, получившего сильнейший шок.

Разъяренный Клиф жаждал реванша, рвался к рычагам тяжелой артиллерии, чтобы, как минимум, стереть с лица планеты город Эгриси, а как максимум, уничтожить ее совсем глобальными аннигиляционными бомбами. Насилу удалось объяснить парню, что этого нельзя делать в принципе, не только в силу известных моральных установок и галактических законов, но и согласно законам физики. Специфика заполнения пространства в центре Галактики делала применение сверхмощного аннигиляционного оружия опасным для самого применяющего, ведь стремительный уход в кривопространство был невозможен в этих краях. Арчи дважды, если не трижды, растолковывал это разбушевавшемуся неуемному мстителю, прежде чем аргумент подействовал.