— Если бы я не убил его, он убил бы меня.
Ганс устало вздохнул. Естественно, сейчас я злилась на него, и мне пришлось напомнить себе, что он просто делает свое дело. Он поднял фотографию.
— Кто-нибудь из вас когда-нибудь видел этого человека?
Лисса, сдерживая дрожь, вглядывалась в мертвое лицо. Нет, она не узнала его во время нападения и не узнавала сейчас. В его внешности не было ничего примечательного. Наши друзья покачали головами, но Лиссе что-то не давало покоя.
— Да? — спросил Ганс, чутко улавливающий любую, даже крошечную перемену настроения.
— Я не знаю его… — медленно ответила она, внезапно припомнив разговор со швейцаром Джо.
«Как он выглядел?» — спросила она его.
«Простой. Обычный. Вот разве что рука…»
Лисса еще какое-то время вглядывалась в фотографию, на которой с трудом можно было разглядеть покрытую шрамами руку с двумя согнутыми пальцами. Я заметила их еще во время боя. Лисса перевела взгляд на Ганса.
— Я не знаю его, — повторила она, — но, по-моему, знаю того, кто его знает. Это швейцар… ну, бывший швейцар. Тот, кто давал свидетельские показания о Розе. Думаю, он встречался с этим мужчиной. У них были очень интересные деловые взаимоотношения. Майкл обещал позаботиться, чтобы он не покинул двор.
Адриан явно не пришел в восторг от упоминания о Джо, поскольку его мать тоже давала тому взятку и могла пострадать из-за этого.
— Заставить его говорить будет нелегко.
Ганс прищурился.
— Ничего, если он что-то знает, мы его разговорим. — Он кивнул в сторону двери, и один из стражей Эдди направился к ней. — Найди этого парня. И пришли сюда наших «гостей».
Страж кивнул и вышел.
— Каких гостей? — спросила Лисса.
— Забавно, что ты упомянула Хэзевей, — ответил Ганс, — поскольку она только что попала в поле нашего зрения.
Лиссу охватила паника; она окаменела.
«Они нашли Розу. Но как?»
Эйб продолжал заверять ее, что я в безопасности в маленьком городке Западной Виргинии.
— Она и Беликов замечены в пригороде Детройта, где они похитили девушку.
— Они никогда… — Лисса оборвала себя. — Высказали «Детройт»?
Потребовалось все ее самообладание, чтобы не бросить вопросительные взгляды на Кристиана и Адриана.
Ганс кивнул. Я понимала — делая вид, что просто сообщает информацию, в действительности он внимательно наблюдал за реакцией моих друзей.
— С ними были и другие люди. Некоторые из них сбежали, но одного мы задержали.
— Кого они похитили? — спросил Кристиан с непритворным изумлением.
Он тоже думал, что мы надежно спрятаны и находимся в безопасности.
— Мастрано. Кое-кого из Мастрано.
— Джил Мастрано? — воскликнула Лисса.
— Малолетку? — почти в унисон спросил Адриан.
Это прозвище явно было незнакомо Гансу, но расспросить подробнее он не успел. Дверь открылась, вошли три стража и с ними… Сидни.
ДВАДЦАТЬ СЕМЬ
Если бы я была там, так разинула бы рот от изумления при виде не просто Сидни, но вообще человека при дворе. Более того, трех людей, поскольку с ней были еще двое, мужчина и женщина. Мужчина молодой, чуть старше Сидни, с темно-каштановыми волосами и карими глазами. Женщина зрелая, смуглая, с тем жестким выражением лица, которое у меня ассоциировалось с Альбертой. У всех троих можно было разглядеть золотистую татуировку. Алхимики.
И бросалось в глаза то, что они отнюдь не были счастливы оказаться здесь. Женщина постарше старалась сохранить хорошую мину при плохой игре, но, судя по лихорадочному блеску в глазах, хотела бы очутиться подальше отсюда. Сидни и парень даже не скрывали своего страха. Может, Сидни и привыкла ко мне и Дмитрию, но сейчас вместе со своими товарищами оказалась в обители зла, как все они это понимали.
Не одни алхимики испытывали волнение. Едва они вошли, стражи перестали рассматривать Эдди как реальную угрозу и обратили на людей такие пристальные взгляды, словно те были стригоями. Моими друзьями владело скорее любопытство, чем страх. Мы с Лиссой жили среди людей, однако Кристиан и Адриан практически не сталкивались с большим миром — если не считать общения с «кормильцами». Увидеть алхимиков на «нашей территории»… да, это вносило новый элемент интриги.
Я, конечно, удивилась тому, как быстро Сидни оказалась там. Хотя… так ли уж быстро? Прошло несколько часов с тех пор, как мы сбежали из дома Джил. Доехать до королевского двора на машине за это время невозможно, но долететь… Сидни была в той же одежде, что и в последний раз, когда я ее видела, под глазами у нее залегли тени. Наверное, с момента пленения ее без конца допрашивали. Непонятно было вот что — зачем, разбирая убийство неизвестного мороя, приводить сюда алхимиков? Это же две совершенно разные проблемы.
Лисса рассуждала так же.
— Кто они? — спросила она, хотя я не раз описывала ей Сидни и в отношении ее она была в курсе.
Равно как и Сидни слышала от меня, как выглядит Лисса, и, думаю, узнала ее.
— Алхимики, — отрывисто бросил Ганс. — Знаете, кто они такие?
Мои друзья закивали.
— Какое отношение они имеют к Эдди и напавшему на меня мужчине? — продолжала допытываться Лисса.
— Может, имеют, а может, и нет. Однако я знаю — происходит что-то странное, что-то, с чем все вы связаны, и моя задача — выяснить это. Она, — Ганс кивнул на Сидни, — была с Хэзевей в Детройте, и мне по-прежнему трудно поверить, что никто из вас ничего об этом не знает.
Адриан с беззаботным видом скрестил на груди руки и прислонился к стене.
— Можете верить во что угодно, но лично я никого из этих людей не знаю. Разве алхимики не ненавидят нас? Зачем они здесь?
По иронии судьбы Адриан единственный из моих друзей знал, что я не в Западной Виргинии, хотя догадаться об этом по его поведению было невозможно.
— Потому что мы имеем дело с убийцей и беглянкой, и необходимо допросить ее соучастницу лично, — ответил Ганс.
У Лиссы чуть не вырвалось, что я ни в чем не виновата, но ее опередила старшая женщина-алхимик.
— У вас нет никаких доказательств того, что мисс Сейдж была соучастницей вашей преступницы. По-моему, это нелепо, что вы не даете нам провести собственное расследование.
— В любой другой ситуации мы так и поступили бы, мисс Стэнтон, — ответил Ганс; заледенеть можно от того, как разговаривали друг с другом эти двое. — Но эта, как вы можете сообразить, гораздо серьезнее большинства других. Наша королева убита.
Теперь напряженность между стражами и алхимиками была почти физически ощутима. Их сотрудничество складывалось не лучшим образом, поняла я. И еще одна мысль пришла мне в голову — даже если начальники Сидни думают, что она совершила преступление, они никогда не признают этого перед нами. Из чего следовало, что тревога Ганса имела под собой определенные основания. Никто из алхимиков не ответил, он счел это знаком одобрения и приступил к допросу Сидни.
