– Видел ты корабль, сейчас прошедший мимо? – сказала Сирра.
– Ты спрашиваешь про бриг из Родосто?
– Я спрашиваю про корабль, только что вошедший в гавань.
– Да, это был бриг капитана Хиссара из Родосто.
– Так, значит, капитана зовут Хиссар?
– А его корабль – «Хассбалах».
– Ты знаешь капитана?
– Я служил прежде у его брата.
– Женат ли Хиссар и возит ли он на корабле свою семью? – спросила Сирра.
– Нет, Хиссар живет один, он не любит женщин.
Сирра вздрогнула. Если у капитана нет семьи, то как попал к нему на корабль ребенок?
– Благодарю тебя за твои сведения, – сказала она и в то же время твердо решила разыскать капитана Хиссара, что было легко сделать теперь, когда она знала название судна и имя капитана. Какой-то внутренний голос говорил ей, что ребенок на корабле имеет для нее большое значение.
Был уже вечер, когда Сирра добралась до того места, где останавливались прибывшие корабли, но сколько она ни спрашивала, никто не мог указать ей бриг «Хассбалах». Тогда она села в лодку и велела разыскивать бриг, так как, обыкновенно, лодочники знали все суда.
– Суда из Родосто все останавливаются по ту сторону, у большого моста, – сказал каикджи.
– Так вези меня туда.
Лодка поплыла, и вскоре они приблизились к мосту через Золотой Рог, соединяющему Стамбул с Галатой и Перой.
Каикджи обратился с расспросами, где стоит «Хассбалах» из Родосто, и ему указали место, где остановился бриг. И скоро Сирра поднималась на палубу красивого судна.
Матросы были, казалось, отпущены на берег, потому что на палубе был только сам капитан Хиссар и вахтенный. Хиссар с удивлением и почти неудовольствием глядел на поднявшееся на палубу уродливое существо, рулевой же, казалось, принял Сирру за какое-то явление с того света, но капитан Хиссар, очевидно, не верил в привидения, потому что прямо пошел навстречу Сирре.
– Кто ты? – спросил он.
– Люди зовут меня Черным Карликом, капитан Хиссар, но я человек, как и все другие, – отвечала Сирра.
– Откуда ты меня знаешь? – спросил с удивлением капитан Хиссар, пристально глядя на уродливое создание и думая, что несчастная хочет просить милостыню.
– Ты Хиссар, капитан брига из Родосто под названием «Хассбалах», не так ли? – продолжала Сирра.
Хиссар, окончивший благополучный рейс, почувствовал сострадание к несчастной, хотя вообще часто бывал резок и груб. Но под этой резкостью скрывалось доброе сердце. Он вынул несколько пиастров и подал Черному Карлику.
Сирра отрицательно покачала головой.
– Я не прошу милостыни, капитан, оставь у себя свои деньги, они нужнее тебе, чем мне, – сказала она. – Я пришла спросить тебя о другом. Нет ли у тебя на корабле ребенка?
– Ребенка? Да, есть.
– Маленький мальчик?
– Да, мальчик.
– Это твой сын, капитан?
– Почему ты об этом спрашиваешь?
– Я ищу одного ребенка.
– Ты ищешь ребенка? Не думаю, чтобы ты могла произвести на свет дитя.
Эти слова были резки, почти грубы.
– Я ищу не моего ребенка, но на мое попечение был отдан маленький мальчик, которого у меня украли несколько недель тому назад.
– Почему же ты думаешь, что находящийся у меня ребенок – именно тот, которого ты ищешь? – спросил Хиссар.
– Я сейчас объясню тебе это, капитан. Женщина, приказавшая из ненависти украсть ребенка, велела своей прислужнице убить его. Но прислужница не в состоянии была умертвить ребенка, а спасти не могла, и поэтому положила его в лодку и отвязала ее от берега.
– В лодку?
– Да, капитан. Она поручила Аллаху спасти ребенка.
– А когда это было?
– Несколько недель тому назад, в одну бурную ночь.
– Хм, это похоже, – пробормотал капитан.
– Как? Говори… Сжалься, капитан!
– В одну бурную ночь я спас ребенка из лодки, плывшей по течению в открытое море.
– Ты спас его! – вскричала Сирра и упала на колени от радости и волнения. – О, Аллах добр и сострадателен! Ты спас ребенка!
– В одну бурную ночь, когда мы, как сегодня, подходили к Стамбулу, рулевой увидел на некотором расстоянии лодку; в ней что-то белело.
– Это так. Это был ребенок Реции.
– Вместе с тем мы услышали жалобный детский голос, – продолжал Хиссар, – но мы сами были в опасности и матросы не хотели и знать о ребенке в лодке. Тогда я сам сел в лодку, счастливо добрался до ребенка, схватил его, перетащил к себе в лодку и наконец, хоть и с опасностью для жизни, добрался обратно до своего «Хассбалаха». Я взял ребенка на руки, и он со страхом прижался ко мне, затем я перенес его к себе в каюту.
– Благодарю тебя. Благодарю за его спасение!
– Я накормил ребенка и уложил в постель, закрыв потеплее, и скоро он крепко заснул, – продолжал Хиссар. – Буря скоро прекратилась, и мы счастливо вошли в гавань. На другой день я стал наводить справки о мальчике, но пока мы здесь стояли, никто не являлся за ребенком, и мальчик остался у меня.
– Теперь ты избавишься от него, капитан, и кроме того, получишь богатое вознаграждение.
– Но теперь мы с рулевым уже привыкли к мальчишке и полюбили его.
Старик рулевой кивнул.
– Нельзя же было дать ему умереть с голода, – сказал он.
– Это большое счастье, что ребенок здесь, – сказала Сирра. – Где он у тебя, капитан?
– Он спит на моей постели.
– Слава и благодарение Аллаху, – продолжала Сирра, растроганная до слез, – но также и вам, потому что без вашей помощи и попечения ребенка не было бы в живых. Завтра я приведу к тебе тех, кому принадлежит ребенок.
Казалось, что это не особенно понравилось капитану.
– Почему они раньше не подумали об этом, – сказал он, – а дали мне привыкнуть к ребенку?
– Тебе, как человеку одинокому, ребенок должен приносить много беспокойства, – сказала Сирра.
– Беспокойства? Мальчик не делает мне никакого беспокойства, я с удовольствием держу его у себя, – возразил Хиссар.
– Но подумай о бедных родителях, капитан, уже давно печалящихся о сыне, – сказала Сирра, – подумай о горе матери, лишившейся своего сокровища, и о печали отца, ищущего своего ребенка. Всякая радость исчезла для них навсегда, пока они не найдут свое дитя.
– Это так, но им следовало бы раньше позаботиться о нем. Кто отец?
– Благородный Сади-паша.
– Сади-паша? Бывший великий визирь при Абдул-Азисе?
– Он самый. И его супруга Реция, дочь Альманзора, мать. Завтра они придут сюда, – заключила Сирра.
С наступлением ночи Сирра поспешила в дом Сади. Сади и Реция только несколько часов тому назад вернулись в Стамбул и еще сидели вместе, когда вошла Сирра. Реция с распростертыми объятиями встретила Сирру, и сам Сади был рад, видя несчастную на свободе.
Прежде всего Сирра принуждена была рассказать все, что с ней произошло, затем она узнала, что Сади и Реция оставляют Стамбул и решили взять ее с собой.
