Револьвер, который, казалось, был направлен прямо ей в грудь.
— В чем дело, Грэм? — спросила Рэчел, подавляя невольную дрожь страха. — Что ты задумал?
— Ты еще не поняла? — Адвокат усмехнулся. — Разве ты и твой любовник до сих пор не нашли то, что так долго искали?
Рэчел непроизвольно посмотрела на стол, где стояла открытая шкатулка и лежали ключ и записка, и Грэм это заметил.
— Ага, значит, ты все-таки что-то нашла… — проговорил он, и Рэчел поразилась, как спокойно и мягко звучит этот так хорошо знакомый ей голос. Если бы не револьвер, можно было подумать, что они просто приятно беседуют, сидя у камина с чашечками кофе в руках.
— Ну, что там, Рэчел? Просто записка, в которой Дункан обвиняет меня, или, может быть, сведения, которые он сумел собрать об одном моем приятеле?
— Нет. — Рэчел покачала головой. — В самом деле — нет.
— Извини, Рэчи, но я тебе не верю, — сказал Грэм чуть более фамильярным тоном. — Ты никогда не умела лгать, твое лицо тебя выдает.
С этими словами он шагнул в комнату, продолжая целиться в нее.
— Отойди-ка от стола, — приказал он негромко. — Только не слишком далеко.
Рэчел подчинилась. Она вовсе не собиралась возражать ему или убеждать адвоката в том, что ничего не знает. У нее не было даже намерения выиграть время, ибо надеяться ей было не на кого, и все же она зачем-то сказала:
— Но… эта записка не имеет к тебе никакого отношения. Просто папа написал мне, где находится вся бухгалтерская документация по его частным займам. Ну, которыми он занимался… Ведь я, кажется, говорила тебе про три миллиона долларов, которые он одолжил Эдаму.
Она стушевалась и замолчала. Это было глупо, глупо, глупо!.. Грэм не верил ей, к тому же, если на сцене появился заряженный револьвер, значит, прежде чем упадет занавес, он должен был выстрелить.
Грэм подошел к столу и, мельком глянув на записку, опустил ее вместе с ключом в карман пиджака.
— Я знал, что старик где-то прячет подробные записи о своих делишках, — сказал он с удовлетворением. — Спасибо, Рэчел, ты очень облегчила мне жизнь. Я, правда, считал, что бумаги находятся где-то в доме, поэтому до тех пор, пока ты не вернулась из Нью-Йорка и не начала совать повсюду свой нос, мы могли чувствовать себя в безопасности. Вряд ли кто-то мог наткнуться на них случайно, не говоря уже о том, чтобы понять, что в них. Возможно, мне следовало самому позаботиться об этих бумагах, но это потребовало бы слишком много времени, поэтому, когда ты появилась в Ричмонде, я решил, что логичнее будет предоставить это дело тебе. Ведь только ты одна могла так быстро разобраться в личных бумагах отца, отсеять ненужное и оставить действительно важное. Кроме того, Дункан запер все столы и оставил ключи в одном из сейфов, так что до твоего возвращения в Ричмонд мне все равно ничего не светило.
— Должно быть, я слишком медленно соображаю… — проговорила Рэчел неохотно. — Так это был ты, Грэм… Это ты посоветовал отцу одолжить пять миллионов Джордану Уолшу?
Глаза адвоката блеснули.
— Да, я порекомендовал Дункану моего старого друга Уолша. А откуда ты знаешь?
— Мы нашли записную книжку отца, в которой он упоминал об этом. Она… — Рэчел слегка запнулась, но тут же справилась с собой. — Она у Эдама, так что у тебя ничего не выйдет, что бы ты ни задумал. Эдам все знает. И Ник тоже…
— Возможно. — Адвокат пожал плечами. — Но у них нет никаких доказательств, иначе они бы уже начали действовать. А уж о том, чтобы доказательства никогда к ним не попали, я позабочусь.
И он выразительно похлопал себя по карману свободной рукой.
— А… я? Как насчет меня? — вырвалось у Рэчел. — Что, будет еще один взрыв? Или меня снова попытаются сбить машиной?
Грэм нахмурился.
— Я не имею никакого отношения ни к одному из этих происшествий, — сказал он.
— Я тебе не верю.
— Это уж как тебе угодно, — отозвался адвокат, явно думая о чем-то другом.
— Но ты пытался меня убить!
— Ничего подобного! — Он продолжал хмуриться. — Тормоза в «Мерседесе» действительно испортились не сами собой, но убивать тебя никто не собирался. Тебя нужно было только припугнуть, чтобы ты поскорее возвращалась к себе в Нью-Йорк,
— А… остальное?
— Я же сказал тебе, что не имею к этому никакого отношения.
— Тогда это дело рук твоего хозяина, Джордана Уолша, — презрительно бросила Рэчел. Это, похоже, его задело.
— Уолш — не мой хозяин и никогда им не был, — отрезал адвокат. — Но он — достаточно влиятельный человек, который не любит, когда ему говорят «нет». Ты должна это понимать…
— И когда он приказал тебе расправиться со мной, ты не посмел ему отказать, не так ли?
У Грэма дернулся рот, но дуло револьвера не отклонилось в сторону ни на волосок.
— Он сказал, что я должен разобраться с этой проблемой своими средствами — все равно какими. И я не думаю, чтобы его люди стали вмешиваться в мои дела. Извини, Рэчел, я не хотел до этого доводить, но… — Он кивнул, указывая на револьвер в своей руке. — И все бы обошлось, не вмешайся этот твой Делафилд!
— А Эдам-то тут при чем? — удивилась Рэчел.
— При чем тут Делафилд?.. — Адвокат иронически приподнял брови. — Разумеется, он ни при чем. Абсолютно! Как можно?!.
Рэчел осторожно перевела дух.
— Все-таки, Грэм, я не понимаю. Чем эта история с займом могла повредить тебе или Уолшу? Что дурного в том, что один бизнесмен одалживает деньги другому по рекомендации своего… — У нее язык не повернулся назвать Грэма «старым другом», как называл его Дункан, и она на мгновение запнулась, подбирая правильное слово. — …Своего адвоката, — нашлась она наконец. — И почему я не должна была знать об этом? Что я, в конце концов, понимаю? Ведь я даже не знала, кто такой Джордан Уолш!
— Дело вовсе не в этих жалких пяти миллионах, — ответил Грэм, который с каждой минутой держался все развязнее и увереннее. — Сделка заключалась под честное слово, и, после того как Дункан умер, ни один суд в мире не заставил бы Уолша вернуть эти деньги, если бы, конечно, дело дошло до суда. Кроме того, эти пять миллионов предназначались для финансирования совершенно легального бизнеса, так что с этой стороны к Уолшу тоже не может быть никаких претензий. Другое дело, что Уолш использует свой легальный бизнес в качестве прикрытия для других операций, которые не облагаются налогом и приносят солидный доход. И все было бы шито-крыто, если бы твой отец случайно не встретил Уолша в… в не совсем подходящей компании. Именно тогда он что-то заподозрил и начал копать…
— Но до этого случая он вполне доверял твоей рекомендации и готов был иметь дело с Уолшем?
— Естественно, почему бы нет? — Грэм, казалось, даже удивился. — Я был старым другом Дункана, сыном его школьного товарища, к тому же он доверял мне как своему адвокату и поверенному в делах. Да и Уолш сумел состряпать весьма убедительную историю, которая не могла не тронуть твоего старика. Он рассказал ему красивую сказочку о голодающих детях, которые совершенно пропадают без образования, или наоборот — о юных гениях, которым нечего кушать. И Дункан в конце концов поверил, что его деньги могут сделать кому-то много добра… Под старость он, знаешь ли, стал слезливым и сентиментальным. И все бы кончилось хорошо, но только Уолш сам все испортил. Он заставил Дункана сомневаться, а когда твой отец сомневался, он начинал собирать информацию.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
