чтобы устранить пожарные беды. Деревья свозят на деревенские улицы целыми возами и украшают не только двери, но и косяки окон, а в особенности свою «матушку-церкву», пол которой усыпается свежей травою: ее всякий при выходе от обедни старается захватить из-под ног, чтобы примешать к сену, вскипятить с водой и пить, как целебную. Из листьев деревьев, стоявших в церкви, иные вьют венки и кладут их в горшки при рассаживании капусты.
Таковы, в сущности, главнейшие специальные обычаи, приспособленные к Троицкому празднику и благословленные церковью, выделившею их на этот день из Семика и русальных чествований. Этим объясняется та путаница, которая замечается в различных местностях при установке обрядовых приемов на определенные сроки. Иные из этих приемов предшествуют, иные совпадают с Троицыным днем (как и указано нами в надлежащих статьях) и даже опережают его все на том же основании, что эти празднества в честь весны находятся в полной зависимости от ее позднего или раннего прихода, хотя бы и в отношении такого рода увеселений, которые представляют собой рели или качели, устраиваемые не для одних малых ребят, а вообще для всей молодежи[138].
В среде последней в Новгородчине сохранился, по-видимому, старинный обычай, приноровленный именно к Троицыну дню (точно так же как и к Масленице) и называемый «трясти порох». Состоит он в следующем. Во время гулянья на лугу, среди хороводов и игр в «огорыши» (старозаветные «горелки»), кто-нибудь из мужчин схватывает картуз с молодого новожена, трясет им над головой и кричит во все горло и на целое поле: «Порох на губе, жена мужа не любит». На этот крик молодуха выделяется из толпы (и в том вся задача, чтобы сделать это возможно быстрее), становится перед мужем, кланяется ему в пояс, снимает тот картуз, который успевают положить ему на голову в момент ее появления, берет мужа за уши и трижды целует и снова кланяется ему и во все четыре стороны. При уходе молодой, а иногда при ее появлении начинается вслух оценка ее качеств и разные площадные шутки, особенно над теми, которые в девушках имели грешки. Молодухи обыкновенно стесняются этим обычаем и говорят: «Когда трясут порох, лучше бы провалиться сквозь землю».
XXVIII. Олены-Ленничи
День святых равноапостольных Константина и Елены (21 мая) на языке народа носит несколько странное название – «Олены-Ленничи». Но название это имеет самое простое объяснение: с 21 мая крестьяне начинают обыкновенно сеять лен и созвучие этого слова «лен» – со словом «Олена» (Елена) и дало повод к появлению особого названия «Олены-Ленничи». В таком же ходу и другое название этого праздника – «Олена – длинные льны»[139].
Из числа народных обычаев, приуроченных к этому дню, более других представляют интерес те особые приемы, которыми обставляется посев льна. Для того чтобы лен родился хорошо, бабы кладут в мешок с семенем печеные яйца, а мужик, который будет сеять лен, должен подбрасывать эти яйца как можно выше, потому что чем выше будут подброшены яйца, тем выше вырастет и лен. Еще интереснее другой обычай, при помощи которого бабы «обманывают лен». Для этого при посеве льна баба раздевается донага, в том расчете, что лен, глядя на ее наготу, сжалится над ней, подумает: «Эта баба бедная – у нее даже рубашки на теле нет, надо будет пожалеть ее и получше уродиться». Очень характерно при этом, что сами бабы не отдают себе ясного отчета, кого, собственно, они имеют в виду разжалобить: лен ли или святую Елену, в день которой этот злак сеется. Вернее, впрочем, предположить, что бабы имеют в виду не Елену, а именно лен, который в данном случае как бы олицетворяется.
XXIX. Аграфена Купальница
«Купальницей» святая Аграфена называется потому, что день ее памяти падает как раз на канун Ивана Купалы (23 июня). Впрочем, некоторые обычаи и обряды, связанные с этим днем, позволяют заключить, что святая Аграфена получила эпитет «купальницы» сама по себе, без всякого отношения к Ивану Купале.
Так, по всему Северу России, и в особенности в Вологодской губернии, крестьяне заготовляют в этот день банные веники на целый год. Для этого бабы и девки после обеда запрягают лошадь и уезжают в лес ломать молодые березовые ветви. Иногда, впрочем, веники делаются из различных пород лиственных деревьев и растений, так что в каждый веник входит по ветке: от березы, ольхи, черемухи, ивы, липы, смородины, калины, рябины, и по цветку разных сортов. Это уже, так сказать, ритуальные веники: одним из них парятся в этот день в бане, другими обряжают недавно отелившихся коров, третьи, наконец, перебрасывают через головы или бросают на крыши бани с целью узнать будущее (если веник упадет вершиной к погосту, то бросающий умрет, а если не вершиной, то останется жив).
Как и на Ивана Травника, в день Аграфены Купальницы лихие мужики и бабы в глухую полночь снимают с себя рубахи и до утренней зари роют коренья или ищут в заветных местах кладов. А знахари, ложась спать, непременно читают самодельные молитвы, приуроченные к этому дню, как к кануну Ивана Купалы. Вот образец таких молитв, записанных в Тамбовской губернии: «Лягу я, помолясь; встану я, перекрестясь; умоюсь иорданскою водою, утрусь духоверною травою (духовною, или духоверною, травою называется лен и конопля), пойду на восточную сторону. На восточной стороне стоит соборная церковь, войду я в эту церковь, Богу помолюсь, Ангелу доложусь, Ангел донесет Саваохву, Саваохв донесет Христу, Царю Небесному». В других молитвах смысла еще меньше, хотя попадаются между ними и такие, которые по языку несколько напоминают церковные возношения. «Буде верой ли раб Божий молиться, – говорится в одной такой молитве, – о грехах ли ты, душа, каешься, то душу твою я облачающе, душу твою я навещу и дом твой просвещу».
Достойно замечания, что в Вологодской губернии день святой Аграфены кое-где вызывает усиленное внимание к нищей братии, для которой среди деревни (например, в деревне Филяеве) ставятся столы с постными яствами. Нищих сюда является иногда человек до трехсот, и все они едят на счет деревни.
Очень оригинален также обычай, наблюдаемый в окрестностях города Кириллова. В день Аграфены Купальницы все девушки, взрослые и подростки, расхаживают в своих лучших нарядах по домам и говорят: «Умойте». В переводе на обыкновенный язык это значит: дайте что-нибудь из девичьих украшений – серег, ленточку, бус и проч.
XXX. Иван Купала
Изучая народные купальские песни, польские историки XVII века вывели скороспелое заключение о существовании какого-то особого славянского
