взять?
— Да потому, что их очень уж много. Боеспособных мужчин наскреблось тысяч шестьдесят, а женщин, детей и стариков — еще вдвое больше.
Глава 38
— Что ж… пора и нам переходить к круглосуточным боевым действиям. Прямо завтра с утра надо будет начать обучать стрелков ездить верхом, а кавалеристов — стрелять, потому что дальнейшая война, как мне кажется, будет делать упор на маневры.
К вечеру следующего дня выяснилось, что подобный поворот событий гоблины учли в качестве запасного плана: караван с продовольствием и оружием, посланный из Латанны, был обнаружен еще утром на расстоянии дня пути от столицы вырезанным и разграбленным. Из охраны и возниц не спасся никто, налетчики оставили после себя только сгоревшие телеги, трупы и массу орочьих и кабаньих следов. Все, что они не смогли забрать, было сожжено.
Одновременно с этим произошло несколько стычек между разведывательными группами, а вблизи от карьеров с купоросом и рудников заметили вражеских лазутчиков.
— Похоже, они основательно нас обставляют в плане разведки и диверсий, — мрачно подытожил на совещании Ренфорт.
— Так это вполне закономерно, — ответил ему Йонгас, — мой дед был участником войны с ними пятьсот лет назад. Гоблины еще тогда обставляли вас, людей, вы несколько лет не могли с ними справиться, а ведь в то время это были просто стаи примитивных существ. Они и нас тоже легко дурили — но мы хотя бы могли противопоставить их хитрости нашу мудрость и жизненный опыт, которым вы обладать не можете по очевидным причинам. Так с чего бы вдруг сегодня воевать с ними должно быть легче, когда у них появились и ручные орки, и оружие, и драконы?
— Ну и какие у нас в таком случае перспективы? Не сдаваться же без боя!
Эльф кивнул:
— Перспективы есть. По сравнению с теми далекими днями у нынешних гоблинов есть один недостаток, которого не было раньше. Тогда они воевали как могли и чем могли, не были привязаны ни к чему. Свобода действий и маневров. Теперь, если вы не забыли, что говорил мастер Разумовский, они зависимы от снабжения, производства, ресурсов. Та война не была позиционной. Здесь мы пытаемся навязать им войну на позициях, а они — пытаются навязать нам такие же боевые действия, как и пятьсот лет назад. Удары по нашему снабжению — хорошая попытка отвлечь нас от их собственных уязвимых точек. Будем играть по их правилам — проиграем.
— Надо идти в размен, — поддакнула Роктис, — нас больше и мы на своей территории. Их территории — крайне далеки. Вы видели хоть одну самку гоблинов?
— А они бывают разве? — спросил барон Дэйнс.
— Естественно! — фыркнула ведьмочка, — откуда берутся новые гоблины⁈ Не от сырости же! И наши гоблины-разведчики тоже не видели. Серая чума сражается далеко от дома — потому зависима от поставок того, что не может сделать на месте. Это наш шанс, и, возможно, единственный, потому что переиграть их вряд ли получится: теперь, благодаря Даниле, они воюют всерьез.
— Как-то двусмысленно твои слова прозвучали, — заметил Разумовский.
— О, ты не так меня понял. Если бы не ты, душенька — они победили бы играючи.
* * *
Перед тем, как отправиться обратно в тот лес, который временно стал его домом, Т’Альдин добился еще одной встречи с колдуном-оружейником, несмотря на всю его занятость. Оружейник согласился на встречу, но та сука, пригревшаяся при дворе людского короля и оказавшаяся телохранительницей колдуна, предупредила: времени у мастера мало.
Он принял визитера в своем зале, где как раз проводил совещание с другими людьми.
— Я пришел, чтобы узнать, как можно сделать такое ужасное «бум» из теплых бочек, — коротко и без предисловий начал Т’Альдин, — уверен, есть и другие способы, кроме твоих воющих штук.
Телохранительница перевела. Наперед приготовленные аргументы, что это может помочь общему делу, не понадобились, так как оружейник, вопреки ожиданию, не стал ничего требовать за свой секрет.
— Способ один — огонь. В «теплых» просмоленных бочках гоблины хранят порох. Это такой черный порошок, который от огня вспыхивает ярко и быстро. Если его много — случается «бум». А если очень много — «бум» будет ужасным. Вопрос только в том, как поджечь, потому что взрыв пороха убивает всех, кто находится рядом. А если пороха очень много — ну, ты же и сам видел, как далеко летят оторванные колеса и куски тел, верно?
Т’Альдин кивнул:
— Да. А скажи, колдун, откуда ты знаешь гоблинские секреты? Или, может быть, как они узнали твои?
— А вот этого я не ведаю. Я попал сюда из другого мира, где этот секрет известен пятьсот лет или даже больше, и гоблины к тому моменту им тоже владели. Откуда они разузнали о порохе — сам хотел бы знать…
Внезапно заговорил один из стариков за столом.
— Кхм… Думается мне, я знаю, откуда.
Оружейник, переводчица и Т’Альдин повернули к нему головы одновременно:
— Откуда⁈
— От дварфов.
Колдун сел на свое место, внимательно глядя на говорившего, Т’Альдин остался стоять неподвижно, чтобы о нем не вспомнили раньше времени и не попросили убираться.
— Ну-ка, уважаемый министр, и откуда вы это знаете?
— Я, прежде чем горняцким промыслом заняться, в отрочестве был помощником у купца одного. Купец знаменит был тем, что торговал с дварфами — а они народ такой, чужих ой как не любят. Ну, не то чтоб не любят — им хорошо только среди своих, дварфы всех остальных избегают и не пускают в свои владения. Позволить чужаку к себе в подземные свои замки войти — ни-ни, а если пускают, вот как моего хозяина и меня — так это огромная честь, мало кто ее удостаивался. И вот когда я с хозяином в последний раз ездил на восток, к далеким горам, где дварфы обитают, нас пустили внутрь. Ну, не совсем внутрь — только лишь за ворота. И там, стало быть, мой хозяин с дварфами дела торговые свои обсуждал, а я на подхвате был. И вот мы там прямо и сидели на скамьях да за столом. А мимо через ворота ехала повозка, груженая просмоленными бочками. И с самого верха одна скатилась, упала и у нее дно-то и вылетело. И оттуда просыпался странный черный песок. А когда его собрали обратно в бочку, то, что на полу осталось, подожгли факелом
