чуток…
— Заряжай!
Бумц! Ловите подарок, сволочи.
— Дальше триста, вправо двести! — и далекий раскат вдогонку.
Данила упарился, пытаясь найти зависимость количества зубцов, на которые происходит поворот шестерни, от погрешности, но уже на девятом выстреле понял: не получится. Мины слишком неодинаковы, миномет слишком неточен.
— Заряжай!
Бумц!
— Заряжай!
Бумц!
— Заряжай!
После третьего выстрела пришли раскаты двух взрывов, затем раздался голос Роктис:
— Первый сильно влево, второй немного близко! Третий почти!
Тут до Данилы долетел третий взрыв, и Роктис крикнула:
— Первая цель накрыта!
Послышались одобрительные возгласы солдат и гвардейцев, Данила же, поколдовав с прицелом второго миномета, скомандовал:
— Второй — заряжай!
Талант, местная богиня или просто удача — что-то сегодня было на стороне инженера, потому что уже после четвертой мины Роктис закричала о недолете в двадцать шагов. Кажется, пристрелялись, насколько это вообще возможно.
— Огонь на поражение! — приказал Данила.
Подносящие бросились к телегам с минами и понесли боеприпасы к орудиям, словно трудолюбивые муравьи, волокущие найденный провиант в свой муравейник. Минометы теперь били дуплетом, а тем временем заряжающие Гаскулл и Врэй за телегой принимали из рук подносящих очередные мины — и снова бежали к минометам. Густой дым завис между деревьями, а два до невозможности примитивных орудия знай себе играют свою незатейливую, но разрушительную симфонию.
Бумц! Бумц! Бумц!
И тут внезапно снова закричала Роктис:
— Они увозят орудия! Увозят орудия! Стрелять сильно влево! Семьсот шагов влево и двести вперед!
Данила бросился к миномету, хотя в его ствол как раз опустили мину: если поразить пушки не удастся — все пропало!
* * *
Т’Альдин испытал странное чувство, когда они все в сборе ехали в город людей.
— Как в старые добрые времена, — ухмыльнулся он своим былым товарищам по несчастью.
— Я бы не назвал то время добрым, — зевнул Ар’Кай, покачиваясь на сидении экипажа.
— Ну, по крайней мере, теперь в наших силах сделать так, чтобы будущее было добрым, а не как сейчас.
Никто из них не задал никаких вопросов о том, с какой стати им помогать людишкам и рисковать собой. За двадцать лет, проведенных среди эльфов, все они, что называется, пустили корни. У всех семьи, и Т’Альдин с удивлением узнал, что он — один из двух последних, кто еще не успел обзавестись ребенком. Заар’Ти, надменная паскуда и сволочь, нашла себе мужа, который в ней души не чает, Каэлис вышла замуж за одного из магов и сама преуспела на магическом попроще, сделала себе неплохую репутацию. Саами’Дан поставила рекорд — уже трое малышей. У мужчин — жены, и Т’Альдин на этот раз уже без особого удивления узнал, что всех супруги ростом ниже их самих — неудивительно, женщины эльфов предпочитают мужчин выше себя, а не ниже — и что всем это уже нравится. Быть сильным полом, оказывается, вполне неплохо.
Колдун-человек, создающий такое же оружие, как у гоблинов, произвел на Т’Альдина в целом неплохое впечатление, однако в глубине его запавших глаз он разглядел усталость и тоску. Глубокую и безысходную. И медленно берущее верх равнодушие — оно везде, в каждом его слове и жесте. Хотя что с него взять, это ведь человек, а не дроу, а люди не умеют бороться до самого конца, если дистанция оказывается великовата для них — сдаются преждевременно. Умереть на ходу и упасть на землю уже мертвым им не дано: только дроу вначале умирает, потом падает, люди опускаются в пыль зачастую еще живыми. И этот, кажется, уже достиг того предела, когда другие сдаются. И все еще держится, хотя и его последний рубеж уже недалеко.
Сама организация экспедиции показалась Т’Альдину несколько смехотворной. Пятьсот человек, при том что противник перевешивает в сто раз только по живой силе? Видимо, очень уж сильно надеются на оружие колдуна. Но это проблемы исключительно людишек: случись что не так, Т’Альдин свалит вместе со своим отрядом, а люди уж пусть выкручиваются, как сами себе знают.
Наблюдательную позицию он выбрал на одиноком, но высоком и разлапистом дереве. У подножия кустов нет, и это хорошо, так как орки и гоблины выискивают разведчиков в первую очередь в кустах и рощицах, залезать на одинокое дерево с их точки зрения рискованно. Зато у подножия течет ручеек, прокопавший себе канавку — для скрытного отступления самое оно.
С высоты своего насеста Т’Альдин хорошо видел и лагерь, и окрестности, а сам не особо боялся быть замеченным. Хоть и сидит почти на самом верху, не прячась, но черные плащ и капюшон отлично сливаются с ночью, черная маска на лице — на случай, если у врага найдется кто-то, хорошо видящий тепло тела. Ветерок шелестит в листве, охлаждая одежду и не давая ей нагреваться. Маскировка идеальная.
Пробраться на позицию было делом нетрудным. Пара патрулей протопала мимо отряда дроу, ничегошеньки не заметив. Не сильны уроды в маскировке. Т’Альдин поймал себя на мысли, что будь у него всего две тысячи воинов — а родной город спокойно мог бы выставить половину этого числа, если б знатные Дома забыли об усобицах, и Гло’карнас как минимум столько же — он разгромил бы серую чуму играючи. Ночь, особенно безлунная — время дроу, дневные гоблины им не ровня. Один набег двух тысяч дроу превратил бы этот лагерь в пепелище, заваленное трупами, в считанные минуты.
Т’Альдин тяжело вздохнул. Боги ли, совпадение ли — неважно, кто так подсуетился, но печальная правда в том, что народ, который благодаря своим способностям мог бы править всем миром, на деле может объединиться только когда беда совсем уж близко, в ворота стучится. И даже тогда всегда найдется Дом, и не один, который будет строить планы, как избежать катастрофы самостоятельно и при этом сделать так, чтобы конкурирующие Дома пали.
Он на миг прикрыл глаза, представив себе мир, в котором дроу правят низшими расами. Соблазнительная мечта, но несбыточная, и виноваты в этом сами дроу и никто больше. А жаль. Был бы его народ таким же дружным, как высшие орки, к примеру — им было бы по плечу все, разве что кроме самих орков, ибо степь для дроу самое гиблое место, даже ночью.
Т’Альдин вернулся к реальности, оглянулся. В ста с чем-то шагах позади — Ар’Кай. Он повернулся так, чтобы своим телом заслонить руки от возможного наблюдателя, снял перчатки и подал сигнал.
«Готов?»
«Готов».
«Передавай дальше».
В лесу ухнуло, как те две гоблинские громадины,
