дня неоднократно посматривать в разные стороны в надежде заметить их вновь. Но птицы исчезли окончательно, и теперь «Коралл» уже в полном одиночестве подходит к цели своего перехода.
ГАВАЙСКИЕ ОСТРОВА
Ночь на 5 октября выдалась очень теплая, но мглистая, с густой дымкой по горизонту. Ущербная луна рано зашла, и ничто, кроме трепетного света звезд, не освещает наш путь.
Еще днем далеко на юге, за пределами нашей видимости, остались остров Мауи и самый большой в группе остров Гавайи.
Сейчас мы идем вдоль длинного, вытянутого с запада на восток острова Молокаи, постепенно сближаясь с ним. Следующим к западу лежит остров Оаху. В пролив Каиви между этими островами должен войти «Коралл», чтобы подойти к южному берегу Оаху и войти в Гонолулу.
Сейчас вахта Александра Семеновича, и мы оба не выпускаем из рук биноклей, тщетно стараясь разглядеть слева от нас берега Молокаи. Почти на середине длины острова, на мысе Калаупапа, маяк, и поймать его свет чрезвычайно важно, чтобы быть уверенным в правильности своего места и курса. Правда, предыдущие астрономические определения не вызывают сомнений, но лишняя проверка, если она возможна, никогда не мешает, и мы снова и снова вглядываемся в темноту ночи. Наконец перед самым рассветом я вижу слабые вспышки света на горизонте, и Александр Семенович, ворча на плохую видимость, пеленгует маяк по компасу.
Примерно через час, когда небо за кормой уже начинает принимать нежный розовато-оранжевый оттенок, свет маяка виден отчетливо.
Наступающее утро обещает хороший солнечный день; впрочем, в пассатах трудно ждать другого, и мы для сокращения пути на несколько градусов подворачиваем влево, держа курс на восточную оконечность острова Оаху. Он пока виден как темное расплывчатое пятно. Но вот восходящее солнце показалось из-за горизонта, и сейчас же окрасились в розовые и красные тона сразу сделавшиеся четкими очертания острова. Слева теперь хорошо видны берега острова Молокаи. Команда уже наверху. Никто из нас не бывал ранее на этих островах, куда очень редко заходят советские суда, и каждый хочет посмотреть на новую, еще не знакомую землю. Ранее, когда пути парусных кораблей, идущих через Тихий океан, обязательно пролегали зоной пассатов, многие русские корабли посещали их. Теперь пути наших кораблей, снабженных мощными машинами, пролегают далеко к северу, через Берингово море, вдоль Алеутской гряды, там, где сейчас идут наши спутники по плаванию — «Барнаул» и три китобойца.
Солнце стоит высоко, когда мы наконец достигаем западной оконечности острова Молокаи и начинаем постепенно склоняться в пролив Каиви. Ветер здесь, врываясь с силой в пролив, доходит до восьми баллов, и мы немного уменьшаем парусность. При сильном попутном ветре и крупной зыби очень трудно править парусным судном, и вызванный вне очереди Шарыгин вдвоем с Гавриловым то и дело быстро перебирают ручки штурвала, выравнивая судно на курсе.
Мимо проносятся покрытые обильной растительностью зеленые берега гористых островов. Начинаю подумывать уже о том, чтобы убрать бизань, но, по моим расчетам, за высоко возвышающимся гористым мысом, выдающимся на южном берегу острова Оаху, ветер должен быть значительно слабее, и я решаю подождать. Да и неудобно как-то убирать паруса при хорошем попутном ветре, когда наверняка множество глаз следит за нами с берега.
Мои предположения оправдываются — действительно, не успеваем мы пройти траверз мыса, как зыбь сразу уменьшается и ветер резко теряет свою силу. Теперь уже не требуется не отрываясь смотреть на паруса и подходящие с кормы высокие, увенчанные пеной валы и поминутно подправлять курс, командуя рулевым. Теперь шхуна легко скользит по воде, чуть-чуть кренясь на левый борт, и Шарыгин спокойно держит ее на заданном курсе.
Сейчас мы идем по заливу Мамала. Берег острова застроен виллами, курзалами, отелями и покрыт зеленью. Где-то здесь, у подножия мыса Даймонд-Хилл, должен быть расположен знаменитый пляж Вайкики, предел мечтаний каждого американца, так сказать, курорт высшего сорта, по сравнению с которым курорты Флориды едва вытягивают на первый сорт, а курорты калифорнийского побережья, омываемого холодным течением, идут за второй сорт. Соответственно с этим распределяются и их посетители. Чем большую сумму долларов стоит «джентльмен», тем шикарнее курорт избирает он для отдыха.
На вершине мыса торчит сигнальная мачта и виднеются какие-то замаскированные постройки и сооружения.
Навстречу нам спешит множество самых разнообразных яхт. Они расходятся с нами, потом круто ворочают у нас под кормой и идут рядом, постепенно перегоняя шхуну. Загорелые молодые люди в одних трусах и не менее загорелые девушки в купальных костюмах всех цветов радуги и с неизменными козырьками на лбу или в темных очках приветственно машут руками, что-то крича.
Белые, голубые, розовые, оливковые и светло-зеленые паруса мелькают то справа, то слева, то по носу, то за кормой. С удивлением наблюдаю этот карнавал на воде. Откуда так много яхт? Мое недоумение рассеивается, однако, очень быстро.
— Пользуются воскресным днем, — улыбаясь, говорит Александр Иванович.
Сегодня воскресенье, и я сам, делая вечером выборки из астрономического ежегодника, видел это написанным черным по белому, но забыл об этом, ибо в море не имеет никакого значения, какой сегодня день недели. В море есть только числа и точное расписание вахт. По числам отсчитываются дни пути, по вахтам идет судовая жизнь. Неизменно и размеренно. Дни недели становятся совершенно отвлеченными, абстрактными понятиями.
Взяв бинокль, я начинаю разыскивать буй, который, судя по карте, должен быть как раз напротив входа в канал, прорытый через коралловый риф, окаймляющий берег. По этому каналу мы должны войти в обширную внутреннюю лагуну, на берегу которой расположен город и порт Гонолулу.
Минут через двадцать замечаю далекие очертания буя и немного подворачиваю, чтобы выйти чуть мористее его.
Пожалуй, уже время начать уборку парусов, и я ставлю ручку машинного телеграфа на «готовьсь». До буя еще около двух миль. Не стоит торопиться, думаю я, — яхты так и вьются вокруг, и преждевременной уборкой парусов как-то не хочется подвести честь флага, развевающегося у нас на корме, в глазах этих многочисленных зрителей, конечно, достаточно искушенных в парусном спорте.
«Ничего, — успокаиваю я себя, — до буя еще порядочно, машина уже готова и может дать ход в любую минуту, ветер слабеет, команда достаточно натренирована и, конечно, не захочет ударить лицом в грязь перед таким количеством зрителей». Взглянув на палубу, вижу, что люди уже стоят на своих местах, готовые выполнить команду. Рядом со мной останавливается Александр Семенович с
