— Надод! Красноглазый! — шептал он тогда.
Но вслед за этим взор его опять тускнел, и, опустив голову, он продолжал забавляться цветами.
Этот безумный был Фредерик Биорн, последний из славного рода владетельных герцогов Норландских.
Грабители морей
Глава I
Таверна «Висельник»
Вечерело. Тяжелый густой туман, весь пропитанный черным дымом фабричных и заводских труб, висел над Лондоном. Было уже темно. На улицах стоял неопределенный гул, который производила толпа возвращавшихся из деловых центров города в свои жилища людей.
В те времена Лондон по ночам не освещался: только у королевских дворцов и у домов знатных лордов зажигались фонари. Это обстоятельство как нельзя более благоприятствовало «ночным дельцам», беспрепятственно взимавшим дань с запоздалых прохожих.
Правда, полицейские правила предписывали обывателям, под угрозой ограбления, по ночам выходить из домов только группами и обязательно с фонарями, но и это не смущало ночных джентльменов, действовавших целыми шайками; они по-прежнему продолжали грабить и раздевать прохожих и нередко оставляли свои жертвы в том же виде, в каком ходил Адам до грехопадения. Поэтому, по указу короля Георга III, при всех полицейских постах были устроены склады одеял. Эта разумная мера имела своей целью пощадить стыдливость почтенных граждан.
Мало-помалу шум в городе затих и, когда часы на Тоуэре[60]пробили восемь, на улицах не оставалось никого, кроме бездомных собак; изредка проходил полицейский патруль, совершая свой случайный обход, нисколько, впрочем, не мешавший ночным джентльменам обделывать по соседству свои делишки.
Та часть Лондона, которая теперь называется Сити (центр), в конце восемнадцатого века пользовалась дурной славой. Это было место сборища самых разнообразных элементов преступного мира, находивших себе убежище в многочисленных кабаках и трактирах, торговавших всю ночь.
В самом центре Сити, на улице Ред-Стрит, стоял один из таких притонов, носивший громкое название таверна «Висельник». Это был излюбленный притон «Грабителей морей».
Страшная ассоциация «Грабители морей» сделалась чрезвычайно опасной для общества в конце восемнадцатого века, когда Европа, раздираемая продолжительными войнами, лишенная дорог и удобных сообщений, предоставляла каждому гражданину самому заботиться о своей безопасности. Не было ни одной провинции, где бы не завелась своя собственная шайка разбойников, грабителей, убийц, смеявшихся над всеми усилиями полиции и грабивших подчас целые селения и города.
Но ни одна из таких шаек не могла сравняться могуществом и размахом своих операций с грозными «Грабителями морей». У этого общества был свой флот, сухопутные шайки и могущественные покровители во всех слоях общества, даже в верхней палате английского парламента и в коронном суде Великобританской державы.
Ламаншский канал, Балтийское море, Северное море служили обычно ареной преступных подвигов этой ассоциации, наводившей страх на берега Англии, Дании, Швеции, Норвегии, Голландии и Германии.
Самый Лондон в течение почти двадцати лет находился под ужасным террором «Грабителей морей». Дело дошло до того, что «Грабители» стали взимать подать со всех богатых негоциантов, арматоров, банкиров и домовладельцев Сити. Этим лицам посылались категорические требования доставить в такой-то день и час в таверну «Висельник» такую-то сумму, которая исчислялась соразмерно богатству облагаемого этим незаконным побором лица. В письме, обыкновенно, упоминалось «о прискорбных последствиях, которые неминуемо должен повлечь за собой отказ», и внизу ставилась подпись: «Грабители».
Первое время некоторые энергичные люди пробовали сопротивляться «Грабителям», но они скоро бесследно исчезали. В конце концов, никто больше не отваживался противодействовать дерзким бандитам.
Несколько раз в таверне «Висельник» устраивались полицейские облавы и производились массовые аресты. Но скоро всех арестованных там приходилось выпускать за неимением достаточных, у лик. Никто не решался свидетельствовать против них.
Совершая налеты, «грабители» обычно убивали свои жертвы и всех невольных свидетелей совершенного преступления.
Железная дисциплина обеспечивала преступному обществу повиновение всех членов; но зато и доля прибыли давала каждому из них возможность свободно предаваться каким угодно излишествам.
В описываемый нами вечер в таверне «Висельник», вопреки обыкновению, было очень мало народа. Лишь в глубине тускло освещенной залы сидели за столом два человека. Один из них, более молодой, был богатырского роста и телосложения. По сравнению с ним его товарищ казался ребенком, но на лице его лежал отпечаток ума, и серые глаза его глядели проницательно и решительно.
Они оживленно беседовали и пили шотландское пиво, наливая его в стаканы прямо из дубового бочонка, стоявшего перед ними на массивном столе, и казались совершенно спокойными.
Но далеко не так спокоен был хозяин таверны мистер Боб. Он знал, что в скором времени здесь должны были собраться «Грабители морей», а эти ребята не терпели присутствия чужих на своих сборищах.
С уважением поглядывая на внушительную фигуру одного из посетителей, трактирщик не без основания полагал, что дело может принять нежелательный и даже опасный оборот.
— Ну, дружище Боб, — бормотал он про себя, опрокидывая в горло стаканчик крепкого джина для храбрости, — у тебя непременно будут неприятности, если ты заранее не примешь мер.
Порываясь что-то сказать незнакомым джентльменам, он несколько раз делал попытки обратить на себя их внимание легким покашливанием, но незнакомцы продолжали разговаривать на каком-то иностранном языке и не обращали на него ровно никакого внимания. Между тем стрелка часов коварно приближалась к десяти, приводя в ужас и трепет несчастного трактирщика, находившегося под влиянием алкоголя.
Приняв отчаянное решение, он стал осторожно приближаться к столу, за которым сидели посетители.
— Гм!.. Кхе, кхе!.. — произнес он, собравшись с духом. — Почтенные джентльмены!.. Кхе, кхе!..
— Чего от нас нужно этому дураку, Гуттор? — спросил старший из собеседников, обращаясь к гиганту. — Посмотри, как он все время вертится вокруг нас, как колесо вокруг оси.
— Я только что хотел тебе сказать то же самое, Грундвиг, — отвечал гигант. И, обернувшись к хозяину, он вопросительно уставился на него.
