Он захватил власть в Туркестане, Мавераннахре и нескольких частях Хорасана. Когда его жизнь подошла к концу, к власти пришёл ещё один провинциальный правитель (Мулук Таваиф). Дарвеш-хан и Баба-хан, его сыновья, 738 правили в Туркестане, а Бурхан, внук Абдуллы-хана [I], в Бухаре. В Самарканде власть [находилась в руках] Султан Саид-хана, сына Абу Саид-хана, сына Кочам-хана. В Балхе правил Пир Мухаммад-хан, сын Джани Бек-хана. Абдулла-хан (сын его брата) проводил свои дни на службе. Благодаря природным способностям и отваге он взял верх над своими собратьями и сказал Пир Мухаммад-хану: «Поскольку в племени нет никого старше, чем мой отец, то, согласно древнему закону, провозглашение правителя и чеканка монет (хутба-у-сикка) должны быть в его честь». Пир Мухаммаду пришлось согласиться, и какое-то время правителем являлся (Искан-дар), но реальная власть сосредоточилась в руках Абдуллы-хана. На 27-й Божественный год Сикандар-хан умер, а его сын Абдулла-хан провозгласил себя царём [ханом всех узбеков] и отчеканил свои монеты. Когда он умер, его сын Абд-ал-Мумин наследовал ему9.
28 бахмана [17 февраля 1598 г.] произошло лунное взвешивание, и устроен великий пир в резиденции Мириам-макани. Его Величество был взвешен восемью предметами, и все сословия человечества обрели желаемое.
Глава 134
Начало 43-го Божественного года с момента священного Восшествия на престол [Его Величества Шахиншаха] — года михр четвертого цикла
В ночь на субботу, 13 шаабана 1006 г.х. (21 марта 1598 г.), по прошествии девяти часов одной минуты тридцати семи секунд, Солнце вошло в знак Овна, и старый мир вновь обрёл юность. Начался седьмой год четвёртого цикла. Празднование дли
лось девятнадцать дней, и все, от мала до велика, обрели повод для
радости.
(Стихи[, не включённые в перевод Г. Бевериджем.])
739
В день Нового года прибыли известия о смерти правителя Турана, и многие возрадовались. Его Величество пришёл в негодование1 и заявил, что подобная радость есть признак недальновидности. Он (Абдулла-хан) всегда выказывал своё расположение и никогда не выпускал из рук нить правления. И даже если бы это было не так, радоваться по подобному поводу недостойно. С того времени, как [Хедив Мира] прибыл в Пенджаб, он задумал совершить поход в Туран. Когда правитель той страны проявил покорность, Шахиншах, уважавший достойное поведение, отказался от задуманного. Когда тирания его сына превысила границы, былые намерения опять всплыли на какое-то время, но из желания сохранить достоинство, он предпочёл отправить войска под командованием наследного принца. Сей любящий развлечения юноша под воздействием глупых льстецов не смог оторвать сердце от Индии.
Когда доставили известия о смерти Абдуллы-хана, некоторые военачальники были готовы отправиться в Туран, но [Повелитель Века] заявил: «Ныне, когда Туран — обитель смуты, как согласуется этот поход с нашей человечностью? Лучше будет, если туда отправится способный посол, выразит наши соболезнования и даст мудрые советы». 5 [фарвардина, 25 марта 1598 г.] взяли крепость Рахутара, относившуюся к Даулатабаду в Декане. Мирза Али бек Акбаршахи осадил её, и через месяц гарнизон сдался из-за недостатка воды и вручил ключи от цитадели. 7 [фарвардина] царь принял Мухтар бека — бахши провинции Бихар. Когда эту должность отдали Улуг беку Кабули, его призвали ко Двору. 14 [фарвардина, 3 апреля 1598 г.] Мир Шариф Амули и Мир Фаридун прибыли из своих владений и совершили корниш. 25 [фарвардина] Салбахана направили в Декан. Когда стало известно, что принц Султан Мурад считает, что получить расположение людей — дело лёгкое, и потому отошёл от допустимых норм, а Хан-хапан, вследствие неудачного завершения его дурных желаний, уехал к себе в джагир, этому добросовестному слуге поручили доставить принца ко Двору, дабы Его Величество мог отправить его назад с добрыми наставлениями. Руп Хавасу поручили передать упрёки Хан-ханану и повеление вернуться и взять под свой контроль войско и земли до прибытия принца. 31-го числа Ибад-ул-лах, сын Абд-ал-лах-хана, был освобождён из тюрьмы. Он сеял смуту в восточных землях, в результате чего его схватили и поместили в поучительные застенки Калинджара. Поскольку местный управитель доложил о его раскаянии, того простили и отнеслись милостиво. 10 ардибихишта [30 апреля 1598 г.] из Турана прибыли и засвидетельствовали почтение Ходжа Ашраф и Шейх Хусейн. Местный правитель обрадовался их прибытию и, прочитав возвышенное письмо Шахиншаха, посчитал их приезд знаком примирения. Он направил с ними Мир Куреша и ценные дары, которые (Абдулла-хан) возвратил 10 амардада (1 августа 1597 г.) предшествующего года. Узнав о недостойном поведении его сына (Абд-ал- Мумина), они развернулись на половине пути. 29 шахриюра (20 сентября 1597 г.) встретились с Ханом (Абдуллой) в Курси и испросили разрешения вернуться назад через Герат и Кан-
дагар. Недалеко от Герата узнав о его смерти, послы быстро и храбро добрались до Кандагара, но Мир Куреш не смог сопровождать их. 14 ардибихишта умер Абу-л-Касим, сын Мир Адила, а 15-го числа [покинул мир] Шер-хан, зять Хан Килана. Сердца их родных испытали на себе бальзам царского великодушия. 27 [ардибихишта, 740 17 мая 1598 г.] из Бандху ко Двору прибыл Рай Патр Дас, и его возвысили Высочайшими милостями. С того времени как он захватил крепость, [Дас] занялся развитием страны. Когда территорию отдали принцу Даниилу, вернулся и засвидетельствовал своё почтение [падишаху]. В тот день в Аханпош прибыл Зайн-хан Кока и снова захватил Тирах. Посредством присущих ему способностей и мужества наказал злодеев и установил укрепления в нескольких местах, разместив там воинов. Племя тариков удалилось в ущелья, а их предводитель — в Кох Сафед. Дороги стали безопасными.
Одно из событий — прозрение автора [сего труда]. Суть заключалась в том, чтобы сохранить сию изысканную обитель приятной земли в «мире со всеми» и не переживать из-за неприятностей. По своей простоте (хамкари) он пребывал время от времени в умиротворении, и длань милости простиралась над челом его усердия. Благодаря доброй судьбе [Абу-л Фазл] разбуженный разрывающим сердце ударом, принялся за новую задачу духовного улучшения. Поскольку Властелин Мира поручил ему множество задач, то не мог заниматься другими делами. По этой причине и оказался не способен в полной мере нести службу у наследного принца, а нескладные объяснения не имели положительного результата. Не разобравшись в деле, он (Салим) рассердился, и низменные и завистливые люди возымели на него влияние. Его гнев при горячем нраве разгорался всё больше и больше, и каждая встреча лишь будоражила его сердце. Много ложных доносов [обрели вид] истины.
Художник смел, ибо Аллаха не страшась, Он Феникса описывает целиком, хотя не видел никогда.
