самим направляющим — как и резервным проводящим контурам. Вряд ли она теперь когда-нибудь поедет… Ну а на сладкое, я сжёг всю местную электронику. Лишь скупое резервное освещение загадочно мерцало в уютной кабинке.
«Миса, как тебе? По-моему романтично с освещением получилось».
«Что ты задумал?» — брови метиллии на этих словах сдвинулись ещё сильней. Похоже, валькирия ничего хорошего от моей затеи не ждала.
«Просто садись в кресло…»
«И?..»
«И я буду кормить тебя фруктами», — пожал плечами.
«Вот так, просто? После всего, что между нами сегодня было?»
«Да. Вот так, просто. Ты мне доверяешь, кошка?»
«Да».
В пару шагов девочка оказалась у столика. Пронзив меня нечитаемым взглядом, будто бросалась со скалы в пенное море, гибко присела на самый уголок аккуратного креслица. Я не отставал. Пристроился напротив, на углу столешницы. Тщательно очистил фрукт. Откусил кусочек. Протянул мягкий комочек, зажатым в пальцах, свой подруге. Первый укус вышел слабым, она едва-едва приложилась к сладковатой мякоти. Тогда я, неотрывно гипнотизируя взглядом недоверчивую кошку, укусил вновь. Помогло. Во второй раз девочка так вцепилась во фрукт, что сок потёк по пальцам; даже челюстью повела, силясь откусить как можно больше. Так и доела, не позволив вырвать изо рта вожделенную добычу. Заглотила — не хуже змеи, когда та пожирает яйца. Со следующим фруктом вышло и того лучше, валькирия полностью отринула подозрительность. Съела всё, до последней капли, жадно обкусывая мякоть из моих пальцев. А на третьем Миса подняла на меня взгляд. Довольная-довольная!
«Наклонись».
«?»
«Да наклонись же! Я не кусаюсь».
Наклонился. И тут кошка, обдав меня горячим дыханием, жадно впилась в губы страстным поцелуем. По губам потёк сладкий, чуть кисловатый сок — след недавнего пиршества. Выпустив из засоса, девочка вновь посмотрела в мои глаза:
«Спасибо. Это было ровно то, что нужно. Я этого не забуду, кот!»
А дальше вновь началась рутина. Отбросить кресло и столик. Взрезать пол. Закрепить кругляш магнитной кошки на внешней стене, за выходом из лифтовой зоны. Спуститься на два этажа вниз. Проплавить выход… Ошарашенные охранники по ту сторону только изготавливали оружие к бою, а магнитка сребровласой кошки уже играла свою опасную симфонию. Смерть пришла к мафиози прежде, чем те смогли оценить её переливчатые трели.
Нужный зал нашли без труда. Невдалеке от него ошивался некий субъект с оружием, но увидев нас, парень отбросил его прочь, как гремучую змею, и поднял руки. Не иначе впечатлился видом Мисель с винтовкой — по длине превосходящей габариты самой пепельноволосой кошки. Деловито сверив биометрию мужчины с базой, метиллия безразлично прошла мимо. Удар разрядом в дверную мембрану — и перед нами, в потёках металла, открывается фантасмагоричная, проникнутая жизненной философией картина недавнего побоища.
Без всяких эмоций я переступил порог. На сегодня эмоции кончились — они остались где-то там, рядом с катером мафиозного дона. Сразу бросилось в глаза положение тел. Люди явно стреляли друг в друга, никакой третьей силы не могло существовать в принципе. Вернувшись в коридор, нашёл взглядом всё ещё жмущегося к стене бандита — на редкость везучего, раз его даже не оказалось в базе!
— Отсюда кто-нибудь выходил?
— Нет. Как вбежали, так и всё…
— А ты чего ждёшь?
— Приказов. Распоряжений.
— Их не будет. Иди наверх. Проследуешь на охраняемую площадку. Не дёргайся, не пересекай периметр — сверху работают дроны. Даже охранители им не указ. Потом будет фильтрация. Скорее всего, ты её пройдёшь. А про клан забудь. Нет больше клана.
— Но как же…
— Кончились ваши главари. Всё, выполнять! — рявкнул я так, что парень в самом деле поспешил прочь.
Внутри всё осталось по-старому. Мисель стояла чуть в стороне от входа и внимательно изучала зал. Наверняка зарисовывала во всех деталях, с максимальным разрешением.
— Милаха говорит, они все тут и остались, — хмыкнула, наконец, валькирия. — Не повезло мальчикам… А всё из-за тебя! А я всё дёргалась, думала, это ты так поиграть решил…
— Не понимаю тебя, Миса.
— А чего тут непонятного? Вон, у Вик спроси — она тебе целую лекцию прочтёт. А я тебе просто скажу: делили они власть, делили, да и кончились. Всё, раздавила их власть. Мозги в узел закрутила, а потом дырок в тушках понаделала.
— Уверена?
— А вот это мы сейчас и проверим! Ты иди с той стороны, я пойду с этой. Берёшь пробу генетического материала, сканируешь сетчатку… вроде недавно всё случилось, должна ещё сохраниться. Анализируешь. Заносишь в базу, с подписью, кто где лежит. Если кого живого увидишь… Так! Стоп! А это у нас что?.. Вик, тут с розовой каёмочкой!.. Хотя логично, если они власть делили…
— Миса, а можно узнать, при чём тут розовая каёмочка? Я раньше не замечал в тебе тяги к розовому… — осторожно осведомился, так до конца и не поняв мысль оливковокожей подруги. Как бы она умом не тронулась от перенапряжения…
— Тяги?.. К розовому?.. — с полным непониманием воззрилась на меня кошка. — Ты о чём?..
— Девочка, ты начала инструктаж. И вдруг споткнулась на розовой каёмочке. Что мне прикажешь думать?..
«Перевожу для непонятливых, — нарисовалась в коммуникаторе задорная Эйди. — Розовый цвет любят самые-самые… скажем так, женственные… внешницы. Они от него балдеют. Покупают свои любимые игрушки в розовых тонах. Вибраторы, там, или… вот ты, Миса, любишь свою винтовку. Любишь же?..»
«Люблю», — не стала спорить подруга, не ощущая пока подвоха.
«Ну вот! Будь ты внешницей, покрасила бы её в розовый цвет!»
«И что?»
«Ну и слюни бы по ней пускала: сюси-пуси, какая красивая у меня винтовочка!»
«Издеваешься? Смотрю, напарница тебя совсем распустила, мелкая… — зашипела Мисель, поняв, что над ней банально стебутся. — Но ничего. На полигоне я тебя научу винтовку любить… Во всех позах у меня её полюбишь… И розовым специально покрашу, чтобы понимала… — шипение перешло в рык, — что
