– Охраняет Шарима, который оберегает Хоря, – рассмеялся гриф. – И все запечатаны наглухо в нижних подвалах моего замка. Запоры магические, их грифья Лэйли создала.
– Одной заботой меньше, – порадовался капитан. – Что ж, пойду проверю все и начну отслеживать поле. По моим оценкам, они придут на вечерней заре. Главное – чтобы прорыв создали именно тут, как и планировалось.
– Высади на стене, с мастером побеседую.
Лоэль кивнул, и мальт заскользил вниз, опускаясь над лесом. Скоро стала видна площадка, на которой Фоэр и Рртых установили стол и кресла для отдыха. Гном торопливо шагал по гребню стены, разговаривая на ходу с эфритом. А Фоэр сидел все там же, пил сок и смотрел на лес.
Леди заняла кресло по другую сторону от стола.
– Я не собиралась с тобой сейчас разговаривать, – призналась она. – Вот когда все закончится… но Рахта не стал меня слушать. А ведь это дурная примета: что-то обещать перед боем.
– Я знаю иную примету, – успокоил Фоэр. – Не решишь, когда есть время, – отложится навсегда, не сбудется. Что касается боя… не первый он, но, надеюсь, на долгие зимы и лета последний. Что в нем плохого? У нас не было никогда надежды избыть зло демонов окончательно. Теперь надежда переросла в нечто большее.
– Я не должна была требовать от тебя непосильного. Мне не следовало разговаривать с тобой так, как в давние времена. Словно я леди, а ты страж.
– Отчего же, – улыбнулся Фоэр. – Меня это обнадежило. Если леди прячется за стеной из традиций и правил, значит, уверенность покинула ее.
– Покинула, – сокрушенно кивнула Аэри. Коротко улыбнулась. – Ты не станешь прятать меня в чулан с трофеями?
– Не думаю, – осторожно предположил ампари. – Теперь я умею строить не только чуланы, но и вполне приличные дома при них. Рртых научил. И строить, и свататься. Гномы все делают с умом, без спешки и грубого напора. Вот закончится война, и я подарю тебе скороварку. Ты ее сперва поставишь на полку. Я стану ходить в гости и смотреть: готовишь ты в ней или все еще думаешь, хороша ли…
– А потом?
– Да куда ты денешься, – тихо рассмеялся Фоэр, прекращая рассматривать лес и глядя на леди прямо. – Это ведь будет очень удобная и добротная скороварка. Но если не устроит, попробуем иначе. Я все понимаю, тебя изводит Шарим, Тойя тоже умеет быть настойчивой. Лорд Арха порой слишком похож на своего отца неодолимым упорством. Они не дают тебе даже подумать. Я построю чулан и всех их туда запру, а сам приготовлю жаркое и напрошусь на обед.
Леди улыбнулась и кивнула, соглашаясь с планом. Осторожно призналась самой себе: с тех пор, как у нее появился терем, в нем много гостей. Вполне достаточно. Настолько, чтобы понять: терему не хватает хозяина. Давно, потому что с весны Фоэр ни разу не заходил, даже в гости…
– Ты не станешь уговаривать меня уехать в столицу и беречь себя? – спросила Аэри.
– Нет. Я вчера был у Ёрры, принес ему нектар, айа зацвели на острове, в первый раз в нашем мире… Ничего спрашивать не стал. Зрец у нас умный, он мне и так сказал: зря я расстался со сладким, нет для меня ни вопросов, ни ответов, все решится как должно.
– Он зрит куда полнее и глубже, чем любой из лордов ампари, – признала Аэри. – Этот дар по-настоящему раскрывается лишь у людей. Фоэр…
– Да.
– Приноси скороварку.
Аэри встала, чувствуя странную, давно и напрочь забытую легкость свободного от забот сознания. Как подобает леди, она сделала все что можно и должно – и для людей, и для ампари. Да, она умеет настраивать чужие души, она вылечила едва живого Ёрру, помогла выпрямить спину Патросу, зажгла огонь в глазах Фарнора. А сама, смешно признаться, металась в темном лабиринте сомнений и страхов. Раз за разом просыпалась среди ночи, смотрела в тревожный багрянец задернутых штор и думала: почему минувшим днем снова не нашла времени и не сходила в храм, где с весны живет Фоэр. Укоряла себя, убеждала и успокаивала… Но никак не решалась окончательно покинуть давно остывший берег прежней жизни, чтобы все начать снова. Стара она для этого, Шарим пока слишком мал, память первого мужа не отпустит – отговорки находились для каждого нового дня. Они выглядели прочными и непреодолимыми, как крепостная стена. Но после одного-единственного разговора с Фоэром от стены осталась лишь тень… Лежащая под ногами бесплотная тень. Адалор взбирался все выше на небосвод, и даже эта тень укорачивалась, готовая исчезнуть в полдень… Леди прошла по гребню стены, помахала рукой магу народа и'наэ. Рассмеялась, когда сверху упал некрупный мальт и обвил хвостом за талию.
Решись начать новую жизнь – и ты познаешь, как душа молодеет. И беды больше не пугают. Тем более что Ёрра сказал – обойдется!
Когда Адалор утвердился в зените, распространяя белый и радостный день на все известные людям земли Дарлы, остров заполнился воинами. На стене встали стрелки, изучая свои позиции, в последний раз присматриваясь к соседям, проверяя оружие. В нижних галереях загудели голоса воинов ближнего боя. Там же расположились маги людей и эльфов, гномьи инженеры и заклинатели.
Теперь уже первый бой с демонами вспоминался его участникам как примитивная тренировка. Они не умели пользоваться общей системой связи, действовали дико и разобщенно. Стрелки то и дело норовили целиться, принимая в учет ветер, словно заряд их нынешнего оружия – примитивная стрела. Воины ближнего боя лезли вперед, не понимая возможностей своей брони и не оценивая картину боя в целом…
А еще был страх. Люди никогда прежде не слышали голоса тварей, рвущего сердце и подкашивающего колени. Они не знали ни вида, ни силы врага. Не понимали его целей. Не осознавали, существует ли возможность устоять.
Теперь все иначе. Да, придет войско куда более опасное, чем прежнее. Зато сейчас у людей есть единый гриф и единый воевода. Они знают, как воевать и с кем. Верят в стоящих рядом союзников, пусть те и не являются людьми. Понимают, что сражаются не за малую цель. Участь самой Дарлы решается в этот вечер, медленно и мягко розовеющий в безоблачном летнем небе.
Братья-светила на краткий миг встретились, взглянули друг на друга, стоя над самым горизонтом. И, оправдывая имя сезона пляшущего света – корхорна, длинные двойные тени зашевелились, скользя по земле. В багровом сиянии восхода Ролла пеплом стыли дневные тени, а в темном золоте уходящего Адалора языками дыма клубились черные, ночные…
Лоэль спрыгнул с трапа мальта и подошел к Варзе. Оглядел с гребня стены весь остров, сколько мог видеть. Прочее показывали мониторы вифов, плотно контролирующие область от почвы до уровня верхних слоев атмосферы. Там едва различимой точкой парил Аррас, рядом с ним висели гномьи корабли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
