До отказа вдавив акселератор, Кёрт сжал руль, чтобы совладать с пляшущими колесами. Ноги обдавало жаром: в салон просачивалось дыхание разогретого мотора.
Послышалось гулкое "бум!", словно взорвалась бомба, и из-под капота забил пар. Выхлопная труба выплюнула черный дым. "Бьюик" остановился, гулко лязгая железом в моторе. "Доездился, — подумал Кёрт. — К чему-то здорово приложился". Стрелка спидометра немедленно пошла вниз: семьдесят… шестьдесят пять… шестьдесят…
Решетка быстро неслась навстречу, угрожающе увеличиваясь в размерах. "Успею, — рассудил Кёрт. — Как штык. Можно проскочить прямо через это гадство, потому что такая хреновина не может быть твердой…
А сына-то я бросаю".
От осознания этого факта у Кёрта захватило дух. "Сматываю удочки, как последний трус, а сына бросаю тут".
Сына.
Стрелка спидометра упала до отметки пятьдесят. До решетки оставалось меньше полумили. "Еще можно успеть", — подумал Кёрт.
Но его левая нога замерла над педалью тормоза. Кёрт медлил в нерешительности, а расстояние ярд за ярдом сокращалось.
"Чертенок не даст себя в обиду, — подумал Кёрт. — И ежу ясно".
И вдавил ногу в пол. Педаль тормоза треснула, оборвалась, из-под тормозных колодок полетели искры. Машину заполнил запах гари. Тормоза отказали.
Перед ветровым стеклом выросла решетка, а за ней — мигающее море огоньков.
Он дернул ручной тормоз и с трудом переключил скорость с четвертой на вторую. Раздался сильный скрежет и что-то вроде автоматной очереди: сорвались приводы. Машину тряхнуло. Последние две сотни ярдов "бьюик", не останавливаясь, прошел на скорости сорок миль в час. Кёрт выкрутил руль, но лысые покрышки придерживались собственного мнения, и, когда колеса начали поворот, Локетт-старший понял: с решеткой не разминуться.
В открытое окно со стороны пассажирского сиденья внезапно просунулась рука. За ней протиснулись голова и плечи, и Кёрт сообразил, что все это время тварь пиявкой висела у "бьюика" на боку. Единственный глаз чудовища, пылая холодной яростью, уперся в него; рука тянулась к лицу.
С пронзительным криком Кёрт выпустил руль. "Бьюик" свернул с дороги, направляясь к решетке, до которой оставалось пятьдесят ярдов. Кёрт успел увидеть, что стрелка спидометра зависла чуть ниже отметки тридцать миль в час, а потом светловолосое существо протиснуло в машину полтела.
Оставался единственный выход. Кёрт рванул ручку вверх, навалился на дверь и прыгнул. Он приземлился в мягкий песок, но удар был достаточно резким: у Локетта-старшего захватило дух, а из глаз посыпались искры. Однако ему хватило благоразумия откатиться от машины и, не останавливаясь, катиться дальше.
"Бьюик" проехал еще пятнадцать футов и врезался в решетку. Лиловое переплетение в месте столкновения вспыхнуло накаленной краснотой печного устья. Капот вмялся, двигатель проломил ржавую перегородку, как раскаленный докрасна кулак. В существо с лицом Лори Рэйни полетели кинжально-острые куски металла. В следующий миг чудовище придавил рухнувший вниз приборный щиток.
Машину отбросило назад. Смятый капот ало светился, словно впитав исходящий от решетки жар. Шины плавились. Чадя, горело масло. Оранжевая вспышка, взрыв, разрывающий барабанные перепонки — и бьюик разорвало на части. Крутясь, разлетелись обломки. Между ударом и взрывом прошло примерно три секунды.
Кёрт лежал на животе, его рвало "Кентакки джент". Вокруг на землю с грохотом сыпались куски машины. От запаха ему стало совсем худо. Рвота не прекращалась до тех пор, пока в желудке у Кёрта не осталось ничего, кроме воздуха.
Кёрт поднялся на колени. Из носа хлестала кровь. Сомневаться не приходилось: он был сломан. Правда, болело не слишком сильно. Кёрт рассудил, что боль придет позже. С руки, на которую он приземлился, свисали лохмотья кожи. От плеча до локтя шла сплошная красная полоса фрикционных ожогов. Бок тоже припалило до сырого мяса. Во рту держался привкус крови. Кёрт выплюнул зуб и уставился на то, что прежде было его машиной.
Останки "бьюика" горели. Они напоминали черные загогулины плавящейся лакрицы. В лицо Кёрту пахнуло страшным жаром. Красное сияние решетки тускнело, вновь сменяясь холодным фиолетовым. Снова прогремел взрыв, пошел серебряный дождь расплавленного металла.
Кёрт поднялся. Ноги у него подкашивались, но в остальном все было в порядке. Он нащупал языком слева еще один зуб, свисавший на ниточке плоти, полез в рот и вынул кусочек отколотой эмали.
Из руин "бьюика" что-то выбежало.
Оно бежало прямо на Кёрта, но он пережил слишком сильное потрясение, чтобы стронуться с места.
Обгоревшая до черноты, сгорбленная, изуродованная тварь напоминала безголовый обугленный труп. Единственная уцелевшая рука раненой змеей корчилась у бока, а там, где кончался хребет, ожесточенно стегала вверх-вниз еще какая-то обгорелая штука.
И снова Кёрт не двинулся с места. Он понимал, что надо удирать, но мозг не мог дать команду ногам.
Это воплощение ужаса, шатаясь, пробежало примерно в десяти футах перед Кёртом. Он почувствовал тошнотворно-сладковатую вонь, вроде запаха горящего пластика, и услышал страшный пронзительный свист. Существо споткнулось, сделало еще с полдюжины скачков, а потом упало на колени в мягкий песок и принялось отчаянно закапываться с помощью уцелевшей руки. Полетел песок; тварь зарылась обрубком шеи и плечами в нору, взметая ногами фонтаны песка. Через несколько секунд она оказалась в земле до пояса и вдруг начала неудержимо содрогаться всем телом. Ноги подергивались, слабо расталкивая песок сожженными ступнями.
Наконец она затихла. Из песка торчали только почерневшие ноги.
Даже за миллион долларов с целым грузовиком "Кентакки джент" в придачу Кёрт ни на шаг не подошел бы к этой чертовщине. Сказать по правде, сейчас ему меньше всего хотелось виски. Он отдал бы все на свете за глоток воды, чтобы прополоскать забитый землей и песком рот. Он попятился от обугленного существа — оно не шелохнулось, не встало с песка. Кёрт молил Бога, чтобы оно было мертво.
Точно во сне или в дурмане, он повернулся к решетке.
За ней стояли не только машины полицейского управления штата, но и несколько темно-синих легковых машин, фургоны без опознавательных знаков и пара белых панелевозов. А еще там было полно полицейских и людей в темно-синей форме и кепи. "Служивые, — решил Кёрт. — Синяя форма? Похоже, летуны".
Он подошел поближе к решетке, чтобы лучше их рассмотреть. Решетка слабо гудела, и у него больно закололо в ушах. В воздухе пахло грозой. За машинами садился вертолет. Кёрт разглядел винты, но рокота мотора не услышал. В стороне, чуть правее, стояли два больших трейлера и опять грузовики. Вдали по шоссе N_67 двигалось множество огней. Там впереди пробка, сообразил Кёрт. Он высморкал кровавые сопли, утерся тощей рукой и увидел, что по другую сторону решетки началась суета.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
