этой истории: он был убит в Санкт-Петербурге, потому что был вовлечен в бизнес с некоторыми людьми, которые пользовались защитой полиции и бывшего КГБ. Мы узнали о его смерти позже, когда подруга Гагарина связалась с его родителями, чтобы сообщить им, что он похоронен на Лиговском кладбище.
Кот переехал на юг России, где некоторое время принадлежал к банде сибирского преступника, грабившего грузовики по пути из азиатских стран. Затем он встретил девушку из Ростова, земли казаков, и уехал с ней жить в сельскую местность на берегу реки Дон. Официально он больше не замешан в преступной деятельности; у него трое детей, два мальчика и девочка, он ходит на охоту и занимается плотницкой работой с отцом и братьями своей жены. Мел несколько раз навещал его, и в тех случаях Кэт безуспешно пытался убедить Мела жениться на младшей сестре его жены.
Грейв был арестован в Москве во время попытки ограбления бронированного фургона и приговорен к шестнадцати годам тюремного заключения. В тюрьме он убил двух человек, поэтому был приговорен к пожизненному заключению и переведен в специальную тюрьму Усть-Ллимска, где он находится до сих пор. Связаться с ним невозможно из-за строгого режима в тюрьме.
Гигит и Беса вместе ограбили несколько банков, затем отделу по борьбе с грабежами удалось их выследить и некоторое время держать под наблюдением. В этот момент они попали в тщательно продуманную ловушку. Действуя на основании информации, предоставленной информатором, которым манипулировала полиция, Джигит и Беса ограбили определенный банк: однако в тот же вечер они были убиты в своем номере в гостинице «Интурист» города Твери полицейскими, которые ушли с награбленным. Мел сам поехал, чтобы привезти их тела домой, и похоронил их на старом кладбище Бендер; почти никто из нас не пошел на похороны — только Мел и несколько родственников.
Мел по-прежнему живет в Приднестровье, недалеко от своих родителей. Мы время от времени общаемся по телефону. Он больше не занимается какой-либо преступной деятельностью, потому что ему не с кем работать и он не может справиться самостоятельно. Некоторое время он работал телохранителем у авторитета из нового поколения, но ему это надоело. После прохождения курса он попытался преподавать айкидо группе детей, но из этого ничего не вышло, потому что он всегда приходил на уроки пьяным. Сейчас он ничего не делает; он проводит все свое время, играя на своей PlayStation, время от времени встречается с девушкой и время от времени помогает кому-то собрать их долги.
Ксюша так и не смогла смириться с этим. Со дня изнасилования она ни с кем не общалась; она всегда была молчаливой, с опущенными глазами и почти никогда не выходила на улицу. Иногда мне удавалось ее уговорить и брать с собой на лодочные прогулки по реке, но это было все равно что таскать с собой мешок. Раньше ей нравилось кататься на лодке: она постоянно меняла позу, ложилась на носу и опускала руки в воду, забавлялась, запутывалась в рыболовных сетях, играла с рыбой, которую мы только что поймали, разговаривала с ними и давала им имена.
После изнасилования она была неподвижна, обмякла; самое большее, что она могла сделать, это протянуть палец, чтобы коснуться воды. Затем она оставляла это там и сидела, наблюдая, как ее рука погружается в воду, пока я не поднимал ее на руки, чтобы перенести на берег.
Какое-то время я думал, что она постепенно поправится, но ей становилось все хуже и хуже, пока она не перестала есть. Тетя Анфиса всегда плакала; она пыталась возить ее в разные больницы, к разным специалистам, но все они говорили одно и то же: такое поведение было вызвано ее старым психическим расстройством, и с этим ничего нельзя было поделать. В худшие моменты тетя Анфиса делала ей витаминные уколы и переводила на капельное питание, чтобы сохранить ей жизнь.
В тот день, когда я уехал из страны, Ксюша сидела на скамейке перед входной дверью своего дома. Она держала в руках свою игру — шерстяной цветок, который в Сибири используется в качестве декоративной детали на пуловерах.
Через шесть лет после этой печальной истории однажды ночью мне позвонил Мел: Ксюша умерла. «Она долгое время не двигалась», — сказал он мне. «Она позволила себе умереть, мало-помалу». После ее смерти тетя Анфиса переехала жить в дом соседки, которой нужен был кто-то, чтобы помочь его жене с детьми.
Я уехал из своей страны; я пережил много разных событий и историй, и я пытался делать то, что считал правильным в своей жизни, но я все еще не уверен во многих вещах, которые заставляют этот мир вращаться. Прежде всего, чем больше я продолжаю, тем больше убеждаюсь, что справедливость как концепция неверна — по крайней мере, человеческая справедливость.
Через две недели после того, как мы вершили правосудие по-своему, к нам домой пришел незнакомец; он сказал, что он друг Пузана. Он объяснил мне, что Пузатик куда-то уехал и не вернется, но перед уходом попросил его кое-что мне передать. Он протянул мне небольшой сверток; я взял его, не открывая, и из вежливости пригласил его войти и представил ему своего дедушку.
Он оставался в нашем доме до следующего дня. Он ел и пил с моим дедушкой, обсуждая различные криминальные вопросы: этику, недостаток образования среди молодежи, то, как криминальные сообщества менялись с годами, и, прежде всего, влияние европейских и американских стран, которое уничтожало молодое поколение российских преступников.
Я все время сидел рядом с ними, и когда они опустошали бутылку, я спешил в погреб, чтобы наполнить ее из бочки.
После того, как наш гость ушел, я открыла посылку Пузатика. Внутри я нашел нож под названием финка, что означает «финский», типичное оружие преступников Санкт-Петербурга и северо-запада России. Это было подержанное — или, как мы говорим по-русски, «видавшее виды» — оружие с красивой рукоятью, сделанной из белой кости. Там также был лист бумаги, на котором Пузатик написал карандашом:
«Человеческое правосудие ужасно и неправильно, и поэтому судить может только Бог. К сожалению, в некоторых случаях мы вынуждены отменять его решения».
СВОБОДНОЕ ПАДЕНИЕ
В свой восемнадцатый день рождения я был за границей. Я изучал физкультуру в спортивной школе, пытаясь построить себе другое будущее, вне преступного сообщества.
Это было очень странное время для меня: я много читал, знакомился со все большим количеством новых людей и начинал понимать, что путь преступления, который я раньше считал хорошим и честным, был
