– Не думал, что мое отцовство покажется тебе таким смешным.
– Извини. Это так, свое. – Марисса выжидательно посмотрела на Брендана. – Итак, дорогой папочка, что будем делать?
– Ты еще спрашиваешь! – Фарадей открыл толстую манильскую папку. – Я и без того намеревался вступить с тобой в деловой альянс. И раз уж мы родственники, Марисса, буду предельно откровенен: в мои планы входит сокрушить твою сестру.
По ее телу прокатилась теплая, сладкая волна. Марисса облизнула губы, наклонилась вперед и вся обратилась в слух.
– Где подписать?
Глава 40
– Как ты можешь так поступать со мной?
Стоя в дверях, Ли обожгла Мариссу гневным взглядом. Та завтракала в постели – в белой атласной ночной сорочке и таком же пеньюаре, отороченном страусиными перьями. Этот наряд, подумала Ли, легко представить на Джин Харлоу, но, как ни странно, Мариссе он тоже к лицу.
– Побойся Бога, Марисса, мы же сестры! Компания «Бэрон» всегда была семейным предприятием. Я ни за что не подарила бы тебе акции, если б знала, что ты заодно с Фарадеем!
Марисса вскинула голову.
– Если быть точными, ты мне – сводная сестра, не забыла? По правде говоря, я рада, что Джошуа не был мне родным отцом – учитывая его склонность к извращениям.
На Ли снизошло озарение – гром среди ясного неба!
– Ты знала? Все эти годы?
– Естественно. – Марисса упивалась душевной мукой Ли. Вот бы еще открыть ей тайну ее, Мариссиного, происхождения! Но Брендан сказал, это может повредить его карьере политика. Хотя Марисса была абсолютно аполитична, его посулы – деньги, власть, пятьдесят процентов прибыли строящегося в Палм-Спрингсе казино – запечатали ей уста.
– Это ты сказала Мэтью, – пробормотала Ли – больше себе, чем Мариссе.
– Надо же! Ты бываешь на редкость сообразительной, когда даешь себе труд пошевелить мозгами. – Марисса намазала поджаристую, на английский манер, оладушку апельсиновым мармеладом. – Ты точно не хочешь есть?
– Я сыта. – Ли тошнило; она чувствовала спазмы в желудке.
Марисса пожала плечами.
– Как хочешь.
– Но почему? – почти шепотом спросила Ли.
– Что почему? – Марисса уставила на нее немигающий взгляд поверх чашки с кофе. – Почему я сказала Мэтью, что ты спала с отцом, или почему я намерена отобрать у тебя студию?
– И то и другое.
– Нет, ты бесподобна! – Марисса резко поставила чашку на блюдце. Кофе брызнул на стеганое одеяло, но она не обратила внимания. – Я тебя ненавижу! Только и всего. И всегда ненавидела. Много лет подряд я барахталась в твоей тени, тщетно дожидаясь одного-единственного ласкового взгляда или слова от человека, которого считала своим отцом. Но ему была нужна только ты. Ли – то, Ли – это…
Марисса залилась резким, дребезжащим смехом, который больно резанул Ли по сердцу. В глазах полыхала неукротимая злость.
– Все годы я лезла вон из кожи, чтобы заслужить его внимание, тогда как только-то и требовалось – раскинуть ноги! Как его драгоценная принцесса!
– Ты отвратительна!
– Я в своей жизни много чего делала. Но, по крайней мере, не лезла наверх, трахаясь с отцом!
Перед лицом такой оголтелой ненависти у Ли словно повязка слетела с глаз. Наконец-то она осознала всю меру злобы и жестокости сестры.
– У вас ничего не выйдет. Я слишком многим пожертвовала студии «Бэрон», чтобы задрать лапки и позволить вам с Фарадеем погубить ее.
– Значит, война. – Марисса подняла рифленую рюмку с бледно-золотой, цвета мимозы, жидкостью – Пусть победит достойнейшая из женщин!
Сестры скрестили взгляды. На лице Ли была написала холодная, стальная решимость. В глазах Мариссы горел вызов. Их соперничество наконец-то приняло открытый характер. Ли поняла: ни одна не выйдет из этого поединка без потерь.
Сан-Франциско утонул в привычном тумане. Самолет авиакомпании «Американ эрлайнз» вот уже несколько часов кружил в воздухе. Раздражение сидевшей в салоне первого класса Ли достигло предела.
Она прилетела встретиться с адвокатами Кейт Фаррел. По телефону они сыпали отговорками, ссылаясь на право их клиентки на уединение, но Ли лелеяла надежду, что поговорив с ними лично, она убедит их устроить ей встречу с бывшей киноактрисой. Если только она не уговорит Кейт Фаррел голосовать в ее пользу, кинокомпания «Бэрон» перейдет в руки Рокко Минетти, а управлять ею будут Марисса и Брендан Фарадей.
Она в третий раз за последние пять минут взглянула на часы – словно от этого они пойдут быстрее. Естественно, этого не случилось.
Мэтью сидел на террасе, наблюдая за тем, как плещутся волны. Ему не давало покоя одно место из статьи в «Лос-Анджелес таймс», посвященной кандидатам в губернаторы. Хотя до выборов оставалось несколько месяцев, фаворитом считался Брендан Фарадей. Налоговая реформа больно ударила по бюджету, что, в свою очередь, отразилось на объеме и стоимости услуг, которые налогоплательщики привыкли принимать как нечто само собой разумеющееся. Немудрено, что все большее число избирателей склонялось к тому, что легализованный игорный бизнес станет желанным ответом на фискальные упования.
Мэтью знал, что перед тем как стать киноактером, Брендан Фарадей работал водителем грузовика. Эта легенда была в одном ряду с Ланой Тернер за стойкой у Шваба – и даже с историей о том, как он сам смешивал коктейли на приеме у Джошуа Бэрона. Но он только сейчас узнал, что Фарадей родом из Невады – игорной столицы Америки.
Интересно!
В последний раз он бывал в Лас-Вегасе, когда венчался с Ли. Может, пора повторить визит?
– Ты утверждаешь, будто я получала удовольствие от кровосмесительной связи с отцом?
Гарриэт Сингер, элегантная женщина-психолог лет пятидесяти, откинулась на спинку кресла и посмотрела на Ли поверх сцепленных пальцев рук.
– Я просто полагаю, что когда отношения, возникшие благодаря неведению и безграничному доверию, развиваются в обстановке секретности, чувство опасности способно придать им притягательный характер. Все равно что играть с огнем.
Вот уже два месяца Ли тратила по три часа в неделю, проходя курс психотерапии у доктора Сингер и пытаясь распутать фрейдистский клубок ее отношений с отцом. Каждая минута стоила ей громадного нравственного напряжения.
– Но почему я столько лет ничего не помнила? И даже теперь вспомнила только самый первый случай?
«Случаев» было достаточно – это выяснилось под гипнозом. Начиная с пяти лет и до тринадцати, когда у нее начались месячные.
– Как я могла заблокировать такой кусок жизни?
– Это было нетрудно. Ты сотворила свое второе «я» – маленькую девочку с воспоминаниями и впечатлениями, не имевшими к тебе никакого отношения. При приближении отца ты моментально превращалась в эту маленькую девочку.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
