…
И вот такая дребедень каждый день. Мы толкали в новопосвященных высших знания, как женщина – вещи в слишком маленькую сумку. Понятно, пятилетний цикл обучения на планетах мы не могли ужать до трех месяцев. Да и наставников явно не хватало. Это еще хорошо, что нам не надо было думать о пропитании и патрулировании. Мозг высшего воспринимает информации гораздо больше, усваивает ее быстрее, но не до такой же степени. Самое главное – мне дела не было. Тени – специфическая материя, этому нельзя обучить всю группу, нужен индивидуальный наставник и полное отрешение от всего остального. А мы все-таки пытались создать воинов, и воинским упражнениям было отведено главное место.
Я попытался выбраться на разведку. Закончилось это поединком в Тенях и запретом покидать лагерь.
А на следующий день мы начали умирать. Нет, не на самом деле. За каждого из нас умирал Иллюминат. Я не знаю, как он это вытворял, но дважды его сжигали: за Хансера и Тайви, четырежды отрубали голову: Вильгельм с сыновьями и Рудовой. Один раз прямо изрубили на куски – Бьярни. Еще два раза заключили в каменную глыбу и утопили в море – Руи и Аркадия. Он принимал наши облики как настоящий оборотень. Он копировал все манеры и повадки, отращивал ложные головы специально для отрубания, ничем не отличимые от настоящих. Я понял, что внешний облик – для него вещь относительная. Как и строение тела. Он мог упрятать мозг в грудную клетку, а сердце в прямом смысле слова в пятку.
Конечно, эти метаморфозы требовали времени. К каждой смерти он готовился тщательно. Без подготовки с его стороны убить его было сложно, с нею – невозможно.
В конечном итоге официально живыми остались лишь мы с Гюрзой. Оно и понятно: про нее никто не знал, а меркурианца так легко не поймаешь, это могло навести на подозрения.
В дни этой вселенской скуки я и начал писать тот труд, который сейчас имею честь вам представлять, – черновики, наброски. Тогда цели никакой не было. Просто мемуары. Рановато, скажете? С какой стороны посмотреть. Возраст мы, высшие, всегда определяли не годами, а пережитыми событиями. С этой точки зрения я обогнал своего отца. Оказаться в центре смерча, сокрушившего всю систему Светлых доменов, – такое никому не проходит даром. И мне хотелось, чтобы участники этих событий, уже погибшие, не были забыты, чтобы потомки не сочиняли их деяний, приукрашивая неприглядные и умаляя те, что кажутся им слишком геройскими. Правда должна жить – пусть даже в том виде, в каком ее понимаю я.
* * *
Сольются земля и огонь воедино.Нам не устоять, уж отрыта могила.И скажут те, что нас повергнут во славе:«Жизнь ваша – дерьмо в серебристой оправе».
Но братья спешат на отчаянный зов,Со врат древних сил нами сорван засов…Не скован тот меч, и стрела не готова,Что путь нам укажет до мира иного.
Наш гнев, наша ярость бурлят, как волна,И в бойню тогда превратится война.Бордовый домен в наших древних лесахИзведает боль, унижение, страх.
Лазурный с ним ту же разделит судьбу,И пусть проклянут они нашу борьбу.Дождем из огня смерть несут небеса —Пусть это узрят наших братьев глаза.
Пусть те, кто не смог жизнь влачить, как рабы,Почувствуют сладкую горечь борьбы.Прижатый к стене лик надежды узрит.Свобода в душе ярче Солнца горит.
Не сдержат ее топоры палачей.Предатель познает сталь наших мечей.И милость Творца на домен снизойдет,Вперед, сквозь огонь, очищенье грядет!
Иллюминат недооценил возможностей нашей охотничьей избушки. Мы продержались четыре с хвостиком месяца. Изнуряющие тренировки днем, неспешные беседы с наставником ночью. Он в основном слушал, иногда задавал вопросы. И я видел, как все мы медленно меняемся. И Хансер, все такой же резкий с друидом на словах, и Бьярни, у которого, на первый взгляд, ничего, кроме боев, в голове нет, и ваш покорный слуга.
И вот однажды вечером он собрал нас и объявил:
– Все, наша защита окончилась, время действовать.
– Выступаем. – Мой брат устало улыбнулся. – Наконец-то.
– А мы готовы? – с сомнением спросил Рудовой.
– А кто нас будет спрашивать? – откликнулся Эдмунд.
– И где начнем? – поинтересовался Бьярни. – Зеленый замок в лоб штурмовать – кровью умоемся.
– И не возьмем, – подвела черту Тайви.
Все примолкли. Пока была четко видимая цель, все работали на износ. А сейчас… Ну не планировал никто из нас прежде военных кампаний. И сейчас не знали, с какой стороны подступиться.
– Конунг нужен, – изрек Бьярни. – Кто-то, кто примет на себя верховную власть и право решать. А то сейчас молчим, потом спорить начнем – и уйдем, ничего не решив.
– Согласен, – отозвался Рудовой. – Но кто это будет?
– Пусть наставник назовет, – предложила Аркадия.
– Я? – Иллюминат тихо рассмеялся. – Нет, это ваша забота.
– Тогда задай вопрос, – сказал Хансер.
– Кто достоин верховной власти?
– Никто, – тихо ответила Тайви практически сразу. – Все могут ошибаться. Когда это касается тебя, еще пережить можно, а когда от твоей ошибки пострадают тысячи…
– Верно. Постоянного верховного правителя быть не может. Но иногда нужен временный. Кто?
– Тот, кто лучше разбирается в ситуации. Он хоть ошибок меньше допустит.
– А какая у нас ситуация?
– Хансер, – вдруг сказала Гюрза.
Все переглянулись, большинство облегченно вздохнули, Бьярни заулыбался.
– Нам надо выжить, действуя против превосходящих во много раз сил противников. Марсианин в этой ситуации геройски погибнет, а плутонец будет изворачиваться. Хансер выживал в таких передрягах, что мне и не снились.
Похоже, многие думали так же – сказать не решались. Я заметил, что и мнение Эдмунда тут мало отличается. Четыре месяца – и как парень изменился. Похоже, о Хансере думали как о вожде уже после того, как он предложил превратить низших в высших и настоял на своем. Только один человек был не согласен…
– С ума все сошли?! – воскликнул Хансер. – Да я отродясь людьми не командовал!
– А кто тебя просит? – возразил Бьярни. – Командовать будем мы, а ты – говорить нам, что делать.
– Я-то почем знаю?
– Но ведь был у тебя какой-то план? – недоуменно спросил Рудовой.
– Я не стратег, я – одиночка. Конкретные планы – ваша епархия. Я могу управлять максимум армией из одного человека – себя. Вы – воины, в конце-то концов.
– Слабо ты на армию тянешь, – усмехнулась Аркадия. – Шума наделать – это да, а что-то серьезное совершить…
– Даже я не сдвину с места боевой драккар, если буду один, – философски заметил Бьярни. – А команда опытных гребцов – запросто. Но гребцам нужен кормчий. Без него куда они заплывут? Мы – гребцы, а ты – кормчий. Управляй.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
