– А откуда мы знаем, что ты действительно сможешь справиться с тану? И что с того? Мы должны быть послушными копьеносцами при твоей сиятельной особе, а ты будешь разыгрывать из себя мать-командиршу? Нам, простым смертным, не обладающим никакими метапсихическими способностями, проклятое ожерелье ни к чему. И это так же верно, как то, что тану разрежут нас на мелкие кусочки задолго до окончания твоей партизанской войны, выиграешь ты ее или проиграешь. Хочешь знать, какой у меня план, куколка?
Фелиция молча пила кофе, прикрыв глаза.
– Молчишь? Но я все-таки тебе скажу, – с ненавистью продолжал Ричард. – Отдохну здесь денек-другой, починю свои кроссовки и двину на север к большим рекам и океану, как сделал Иош. Если повезет, может быть, встречу его. А когда доберусь до побережья Атлантики, надую лодку и отправлюсь к югу вдоль берега. И пока ты здесь разыгрываешь из себя принцессу бандитов, я буду потягивать винцо и наслаждаться жизнью в своей пиратской хижине в окрестностях Бордо.
– А как же остальные? – тон Клода оставался нейтральным.
– Предлагаю всем отправиться вместе со мной! Почему бы и нет? Я собираюсь идти по легкому маршруту, где не придется ломать руки и ноги, взбираясь на кручи, и пересекать Вогезы. Присоединяйтесь ко мне, Клод, вместе с Амери, и я помогу вам найти укромное местечко, о котором тану и не слыхали. Ведь вы не в том возрасте, чтобы участвовать в ребячьих планах. А что это за жизнь для монахини, скажите на милость? Фелиции нравится убивать людей ради собственного удовольствия.
– Ты заблуждаешься, Ричард, – невозмутимо заметила Фелиция, продолжая пить кофе.
Старый палеонтолог долго переводил свой взгляд с Фелиции на Ричарда и снова на Фелицию, потом покачал головой:
– Мне нужно поразмыслить над тем, что вы оба тут наговорили, и еще кое о чем. Если не возражаете, я сейчас отправлюсь вон в ту дубовую рощу и какое-то время побуду один.
Клод встал, сунул руку в карман куртки и направился в рощу.
– Вы можете оставаться там, сколько сочтете нужным, Клод, – окликнула его Фелиция. – Я присмотрю за Амери. Будьте осторожны!
– Не заблудитесь, – добавил Ричард. Фелиция пробормотала что-то неразборчивое себе под нос.
Клод шел, механически примечая ориентиры, как всегда делал на протяжении многих лет в экспедициях на вновь осваиваемых планетах. Вот дуб с двумя огромными ветвями, напоминающими лапы чудовища. Там красноватая глыба среди серого гранита. Сухая лужайка с яблоней. Плоды на одной из ветвей созрели необычно рано. Небольшая заводь с розовыми лилиями и парой необыкновенных уток-крякв. Источник, бьющий из скалы, покрытой мхом, под сенью бука.
– Как тебе здесь нравится, Жен? – спросил Клод.
Он опустился на колени и припал к роднику. Напившись, Клод смочил себе лоб и шею.
– Думаю, здесь тебе будет хорошо.
Клод поднял со дна ручейка плоский камень и подошел к буковому дереву. Тщательно сняв мох, он выкопал ямку, опустил в нее резную деревянную шкатулку, засыпал ее землей и положил сверху дерн. Клод не стал отмечать место последнего упокоения Женевьевы ни камнем, ни крестом. Те, кто ее любил, знают, где покоится ее прах. Закончив, он вернулся к роднику и, зачерпнув пригоршню воды, полил потревоженный мох, сел, прислонившись спиной к дереву, и закрыл глаза.
Когда он снова открыл глаза, было уже далеко за полдень. Какой-то зверек плескался у родника, поглядывая на Клода внимательными светло-зелеными глазками.
Клод затаил дыхание. Это было одно из самых красивых небольших животных, которые ему когда-либо приходилось видеть. Изящное гибкое тельце не длиннее его ладони, а стройный хвост добавлял добрых двадцать сантиметров. На брюшке шерсть бледно-оранжевая, а на спинке темно-коричневая с едва заметным черным отливом, как у карликовой американской лисицы. Лукавая мордочка светилась умом, добродушием. В ней не было ничего угрожающего, хотя в целом зверек походил на уменьшенную копию кугуара.
Должно быть, это фелис циттели, одна из древнейших кошек. Клод тихо свистнул. Зверек насторожил уши. Медленно-медленно Клод сунул руку в карман и извлек оттуда кусочек альгипрота, напоминавшего по внешнему виду сыр.
– Кис-кис, – позвал он зверька, положив еду перед собой на покрытую мхом кочку.
Крохотная кошка спокойно приблизилась, нюхая воздух и топорща усы. Осторожно обнюхала пищу, лизнула розовым язычком и съела. Глаза, гораздо большие, чем у домашней кошки, окаймленные черными «очками», смотрели на Клода вполне дружелюбно. Послышался слабый звук, словно кто-то включил небольшой моторчик: фелис циттели мурлыкала.
Старый палеонтолог угостил зверька еще одной порцией альгипрота, затем, осмелев, погладил его. Кошка благосклонно приняла ласку, выгнула спинку и подняла хвост в виде вопросительного знака. Подойдя поближе, фелис циттели потерлась головой о ноги Клода.
– Какая ты красивая! Зубки у тебя крохотные. Должно быть, ты питаешься насекомыми, червяками или предпочитаешь ловить рыбку?
Кошка подняла голову, взглянула на Клода и прыгнула к нему на колени, где устроилась, как старая знакомая. Поглаживая кошку и тихо разговаривая с ней, Клод просидел у бука до тех пор, пока тени не сгустились и не подул пронизывающий ветер.
– Мне пора идти, – сказал Клод извиняющимся тоном, подсунул руку под теплое брюшко и опустил кошку на землю. Затем он встал, ожидая, что зверек испугается резкого движения и убежит. Но фелис циттели села и смотрела на него, а когда он тронулся в путь, двинулась за ним.
Клод засмеялся:
– Кыш! Ступай к себе домой! – Но кошка продолжала идти за ним.
– Ты что, инстинктивно домашнее животное? – спросил Клод и подумал об Амери, которой предстоит долго выздоравливать, пока они с Ричардом будут идти на север. Если с Фелицией придется расстаться (а другого выбора, похоже, у них нет), то Амери будет сокрушаться о бедной брошенной девочке и размышлять о собственной вине. Может быть, этот милый зверек хоть немного отвлечет Амери от мрачных мыслей?
– Где ты предпочитаешь ехать: в моем кармане или у меня на плече?
Клод поднял фелис циттели и посадил в карман. Кошка немного повозилась, устраиваясь поудобнее, во потом высунула голову из кармана, продолжая мурлыкать.
– Вот и хорошо.
Старый палеонтолог ускорил шаг и, переходя от одного ориентира к другому, добрался до опушки дубовой рощи, где был разбит лагерь.
Оба декамольных домика исчезли.
Чувствуя, что в горле у него пересохло, а сердце бешено колотится, Клод притаился за огромным пнем и принялся осматривать поляну. Исчезли все вещи. Не было видно даже того места, где они разводили костер. Исчезли и остатки косули. Никаких отпечатков, следов, задиров на коре деревьев, сорванных клочков меха (мысль о том, что Фелицию можно захватить без боя, показалась Клоду нелепой). Ничто не говорило о том, что здесь, среди гигантских деревьев, останавливались люди.
