Пресс-конферепция, начатая у борта самолета стихийно, нарастая, продолжалась уже в вестибюле гостиницы, где были представлены газеты всех направлений — фалангистские, католические, иллюстрированные еженедельники.
Константину Симонову — вопросы о советской литературе, о его книгах, планах, «собираетесь ли писать об Испании?» Его книга «Товарищи по оружию» переведена на испанский, издана в Барселоне.
Еще в минуты первой «пристрелки» на аэродроме молодая журналистка спросила, где я изучал испанский язык. На минуту задумался. Сказать ей? Вспомнил предостережения друзей. Умалчивать не было смысла, ответил напрямик:
— Я был в Испании.
— Когда были? — она насторожилась.
— В 1936–1937 годах, — сказал я.
Забегали по блокнотам журналистские карандаши. Вокруг меня сомкнулись жаждущие сенсации газетчики. Кто-то из них метнул вопрос:
— Вы участвовали в гражданской войне?
— Да, снимал кинорепортаж. Да, разумеется, на стороне республиканцев… Да, да, вернулся через тридцать лет в Испанию, которая мне дорога, близка.
Скорее на улицу! Толпа пешеходов, поток автомобилей, броские витрины магазинов ничем не напоминают Барселону революционных страстей гражданской войны. Это естественно, вглядываясь в Испанию сегодняшнего дня, я, собственно, и не ищу внешних черт прошлого.
Перед глазами Испания, залечившая раны войны, восстановившая разрушенные дома, построившая много новых. Испания, пережившая двадцать семь лет франкистского режима, Испания, «очищенная» от тех, кто сражался за республику, Испания, вырастившая новое поколение. «В Испании царит социальный мир и порядок», — это сказал Франко в послевоенные годы, в разгар жесточайших расправ. Мир и порядок на улицах Барселоны, полицейские в белых касках и белых перчатках регулируют движение. Мир и порядок. Удастся ли в рамках туристской поездки глубже заглянуть в сердце народа, встретиться с рабочими, рыбаками, с товарищами по профессии?
В газетных киосках на ярких обложках журналов, на первых страницах газет лысый старичок с брюшком. Хефе де Эстадо, каудильо де Эспаньа — глава государства, вождь Испании. Он вручает кому-то ордена, кого-то принимает, где-то разрезает ленту. Газеты с умилением рассказывают о любви каудильо к внукам. Он занимается рыбной ловлей и охотой, играет в гольф. Да, он, конечно, подряхлел, я видел его недели две тому назад, просматривая в Москве архивную кинохронику. Пружинящей походкой, сияющий, он поднимался об руку с Гитлером по лестнице в Берхтесгадене. Диктор говорил о задушевности этой исторической встречи. В другой хронике он, торжествующий, улыбающийся, принимал парад в Мадриде. Да, он сильно сдал. Говорят, что престарелый каудильо похрапывает на заседаниях Совета министров. Но из-под сонных отяжелевших век глава государства пристально следит за всем, что происходит в стране.
Среди прохожих мелькают черные лакированные треуголки «гуардиа сивиль» — гражданской гвардии, которая с давних времен стала зловещим символом тупой жестокости в подавлении революционных выступлений народа. В 1934 году молодой полковник Франко руководил подавлением восстания астурийских горняков. Рабочие Астурии помнят хорошо «гуардиа сивиль», Франко сохранил свою черную гвардию. А вместе с ней опорой режима стала и военная полиция. Её чины носят форму мышиного цвета, в народе их называют «серыми». Их тоже можно встретить в мирной толпе на Рамбле, на Пласа де Каталан, где мы совершаем прогулку.
У жителей Барселоны свежи в памяти расправы, которые «серые» чинили во время студенческих демонстраций, забастовок. Совсем недавно в Барселоне дубинки «серых» обрушились на головы вышедших на антифранкистскую демонстрацию молодых священников. Невероятно! Трудно поверить, что служители католической церкви — одного из верных оплотов франкистского режима — вышли на улицы с антифранкистскими лозунгами. Они были зверски избиты, демонстрация рассеяна.
На испанских монетах вычеканен профиль пожилого человека, окруженный, как венчиком, словами: «Милостью божией вождь Испании». Милостью божией и, разумеется, милостью и волей могущественной высшей католической иерархии, которая и по сей день является опорой власти. Но полицейские дубинки, гуляющие по головам служителей церкви, поднимающих свой голос против диктатуры, не оставляют сомнений в том, что в Испании ширится движение самых разнообразных слоев, не довольных существующим режимом.
Меня потянуло в порт, туда, где в августе 1936 года толпы людей приветствовали революционный крейсер «Хаймэ примеро», ставший на сторону республики. И сюда же в июне 1937 года хлынула вся Барселона встречать советский пароход «Зырянин», прибывший с грузами, жизненно необходимыми республике. Тысячи судов окружили входивший в гавань празднично расцвеченный флагами советский корабль. На его борт поднялся советский консул в Барселоне Антонов-Овсеенко. Для него, старого большевика, Испания стала новым штурмом Зимнего.
Завтра покидаем Барселону. Впереди путешествие по стране.
До поздней ночи я бродил по городу, присаживался у стоек маленьких баров, с наслаждением вслушивался в испанский говор. В одном месте меня вовлекли в беседу зашедшие выпить пива трое строительных рабочих. Для них как гром с ясного неба прозвучало слово «совьетико». Сначала не верили, потом долго, крепко жали руки, у одного из них, пожилого краснолицего толстяка, повлажнели глаза. И снова шел я по ночным улицам, вновь и вновь переживая радость встречи с дорогой мне землей. Нет, ты жива, Испания, неистребим твой мятежный гордый дух, твоя мудрость, твоя человечность! Жива и вечна.
Барселону мы покидали с чувством некоторой, я бы сказал, досады. Для журналиста туристская поездка, не дающая возможности кое-где задержаться, поглубже, поосновательнее вглядеться в жизнь, — большое испытание. Слишком уж молниеносно прошел этот первый день на испанской земле.
Мы были оторваны от этой страны на протяжении долгих и трудных лет. Словно все кончилось в 1939 году, когда, пройдя через снега Пиренеев, опустил к ногам французского пограничника свою винтовку последний солдат республики.
Но Испания не перестала существовать. Народ Испании продолжал жить, несмотря на трудные, порой страшные испытания. Народы не умирают. Мы польстили бы режиму Франко, сказав, что он остановил историю Испании. Военные трибуналы остались в горькой памяти народа, но убить его, остановить его историю они не смогли. Вот почему меня радует звонкий смех молодежи на залитой солнцем, напоенной ароматами цветов улице испанского города, радует каждый дом, построенный руками тружеников на испанской земле. Но сильнее всего трогают чувства доброй приветливости к нам, советским людям, со стороны испанцев. Мы ощущаем это на каждом шагу. Слова «русо», «совьетико», как талисман, мгновенно раскрывают нам души испанцев — старых, молодых, Улыбки, вопросы, неутолимое любопытство, теплые, сердечно звучащие слова. Все это боязливо, с оглядкой. Так было на протяжении всего нашего путешествия по стране.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
