от отца, присвоившего все себе. И после, годы спустя, когда появилась возможность вернуть это наследство, по праву принадлежащее ему… Все, что он сделал, – это пьянствовал без остановки и спал со всеми подряд. Магнус разрушает себя даже сейчас, ведь думает, что заслужил это. Ты об этом знала?
Пайпер нервно сглотнула.
Ей не следовало этого слушать, особенно от кого-то вроде леди Эйлау. Девушка сомневалась, что Магнус и Клаудия настолько доверились ей, что позволили трепать о своих жизнях направо и налево.
– А что насчет Стеллы? – не унималась фея. – Ты знала, что она и Катон…
– Хватит, – выдавила Пайпер, сжав чашу так сильно, что та вдруг сломалась.
Глиняные осколки полетели на пол, вино выплеснулось на одежду и руки. Леди Эйлау улыбалась, смотря на нее, будто ждала продолжения. И Пайпер продолжила:
– Мне нет дела до того, что с ними произошло и происходит прямо сейчас. Мне…
– Тебе плевать. Что странно и подозрительно. Как ты сумела расположить Третьего к себе, если ничего ни о нем, ни о его кертцзериз не знаешь?
Пайпер сжала губы, проглотив невысказанную часть ответа, и вместо этого сказала:
– Я знаю Третьего.
– Нет, – покачав головой, возразила леди Эйлау. – Ты не знаешь его.
– Я знаю. Я…
Нет, говорить о том, что было в храме целительниц, нельзя, даже если это было огромным шагом вперед, даже если после этого она чувствовала, что все не так уж и плохо.
– Разумеется, ты знаешь, – согласилась фея едким тоном. – Ты знаешь, кем он был и кем стал, знаешь, о чем думает и чего боится. Ты знаешь, как сильно он страдает из-за того, что больше не является частью своего рода. Разумеется, ему никогда не продолжить его, ведь твари отняли у него эту возможность, но…
Фея неопределенно махнула рукой и со скучающим выражением лица уставилась на Пайпер.
– Ты все это знаешь, верно?
Сальватор сжимала челюсти, запрещая себе даже реагировать на слова леди Эйлау, и неизменно мысленно повторяла одно: «Тебя это не касается, не касается, не касается, не…»
– О, моя дорогая, – в притворном ужасе Эйлау соскочила с кушетки, обогнула стол и присела возле Пайпер, мягко коснувшись ее рук, залитых вином. – Не нужно так переживать, Третий не евнух…
– Так, все! – Пайпер поднялась на ноги и отбросила руки феи. – С меня хватит.
Ансель говорил о городе света и знаний как о месте, где можно найти ответы на все вопросы. Это создало вокруг Тоноака и его правительницы завесу тайны, такой же чарующей, как вокруг Тайреса, но девушка не думала, что все окажется настолько плохо.
– Меня едва не убили, – прошипела Пайпер, – и последнее, о чем я стала бы думать, – это ваши странные откровения, которые меня никак не касаются!
– Я лишь хочу понять, что в тебе особенного, раз ты смогла так изменить Третьего.
– Это можно сделать и без раскрытия чужих тайн!
Пайпер развернулась, готовая, если придется, с боем отвоевывать право покинуть помещение. Магия молчала, будто не видела ничего противоестественного в словах и действиях леди Эйлау, тоже поднявшейся на ноги. Фея легким шагом проводила девушку до дверей, которые никак не желали поддаваться, и легонько толкнула их. Пайпер вылетела в коридор, ругая себя за импульсивность, агрессивность и недоверие ко всем на свете, остановилась, не увидев Эйкена и почувствовав, как воздух заискрился от чар.
Леди Эйлау холодно посмотрела на нее, сложив руки перед собой. Ее голос напоминал треск льда:
– Нам предстоит сделать выбор, который изменит все, и я хочу знать, что мы на одной стороне.
Пайпер не ответила, не кивнула, никак не дала понять, что услышала и приняла слова к сведению. Она ушла, прекрасно понимая, что все испортила. Ее накрыло ощущение, будто все вокруг рушится, как если бы весь мир был построен из хрупких карточных домиков.
Не имея представления о том, в какой части дворца находится и куда нужно идти, чтобы найти остальных, Пайпер просто брела вперед, стараясь ни на кого не обращать внимания. Из-за пролитого вина на одежде остались пятна, руки стали неприятно липкими, а запах раздражал ноздри. Будь ее воля, она бы прыгнула в большой фонтан, который видела из окон в каком-то коридоре, и осталась там навсегда.
То, что она каким-то чудом добрела до южного крыла, Пайпер поняла лишь по тому, что услышала знакомое подвывание где-то за углом.
Стелла и впрямь была здесь, лежала на полу в коридоре в волчьем обличье, высунув длинный язык. Эйкен беспокойно перебирал пальцами воздух и ходил из стороны в сторону, Магнус хмуро косился на двойные двери в конце коридора, из-за которых едва слышно доносились чьи-то голоса. Клаудия будто знала, какую сцену Пайпер устроила, и встретила девушку осуждающим взглядом, чего нельзя было сказать о Мелине, бледной, как полотно бумаги.
– Не нужно быть ребенком Фасанвест, чтобы знать, что ты совершила очередную глупость, – ровным голосом проговорила Клаудия.
Пайпер обязательно согласилась бы с ней, ведь и впрямь совершила глупость, за которую следовало бы вручить золотую медаль, если бы Магнус вдруг не рыкнул на Клаудию:
– Угомонись!
Эйкен судорожно выдохнул и поменял направление. Мелина проводила его пустым взглядом, пока рыцарь все еще хмуро смотрел на невозмутимую Клаудию. Пайпер на секунду показалось, что от него пахнет дымом.
– Где Третий? – осмелев достаточно, спросила девушка.
Эйкен опять выдохнул и поменял направление. Стелла встала, обошла всех, потерлась об руки, до которых смогла дотянуться, и села, уставившись на двери в конце коридора.
– Я оповещу леди Эйлау, – глухо произнесла Мелина, когда никто так и не ответил на вопрос Пайпер. – Встретимся позже.
– Не болтай лишнего, – бросила ей Клаудия.
Пайпер ощутила, как сердце в страхе сжалось.
– Что-то случилось?
Эйкен в третий раз выдохнул и сменил направление. Несколько теней, оставивших его тело, ползли следом.
– Да, случилось, – наконец подтвердила Клаудия. – Помнишь, ты надоедала мне с тем глупым вопросом?
Пайпер не успела даже подумать, о каком именно вопросе шла речь, – у нее их была тысяча без учета тех, что можно отнести к категории уточняющих, – как Клаудия добавила, горько усмехнувшись:
– Я поняла, что не так.
Глава 23
Сплетенные воедино одной нитью
Леди Эйлау даже не предполагала, что все придется закончить следующим вечером.
Клаудия передала, что сегодня Третий будет ужинать с Розалией, чтобы не смущать ни принцессу, ни леди Эйлау, и потому сейчас в покоях феи было лишь шестеро, исключая ее саму.
– Вина? – миролюбиво улыбнувшись, предложила она Магнусу.
С ним всегда было приятно пить, однако сейчас рыцарь был трезв, как стеклышко, и даже
