Человек, который вышел за перегородку, просунул назад голову, подзывая сестру. Он что-то прошептал ей, и женщина тоже исчезла за стеной.
Зедд бросил украдкой взгляд на Эди. Ее белые глаза неподвижно смотрели вперед. Он перенес свой вес на одну ногу и коснулся ее плеча своим, пытаясь подбодрить ее. Она ответила легким толчком, сообщение принято. Старик хотел обнять ее, но знал, что, может быть, уже никогда не сделает этого.
Из-за стены доносились неразборчивые слова, толстая занавесь приглушала голоса, поэтому Зедд ничего не расслышал. Если бы он мог воспользоваться даром, то услышал бы все, вплоть до последнего, самого тихого звука, но Рада-Хань не позволял ему это. Но даже и так было понятно, что за загородкой сестра отчитывается – коротко и по существу дела.
Рабы подметали ковры в шатре, полировали вазы, натирали дерево и не обращали никакого внимания на тех, кого привела стража. Вдруг, услышав за стеной низкий голос, они резко принялись за работу. Зедд понял, что рабам здесь не следует совать нос в дела императора.
Из-за сотканных стен доносился запах варящейся пищи. Как чувствовал Зедд, готовилось что-то вкусное. Но вонь в шатре делала отвратительным запах мяса, оливкового масла, чеснока, лука и специй.
Сестра вышла из-за цветной занавеси. Кольцо в ее нижней губе ярко выделялось на пепельной коже. Она дала знак стражам.
Сильные пальцы схватили Зедда и Эди и потащили к слабому свету впереди.
37
Вытолкнутый вперед, в кандалах, Зедд наконец-то оказался перед самим сноходцем, императором Джеганем.
Джегань сидел на украшенном резьбой стуле с высокой спинкой перед обеденным столом. Локти лежали на столе, в руках он держал ногу гуся, которую рвал пальцами и жевал. Отблески света плясали на его выбритой голове, на висках выступили вены, пока он пережевывал. Тонкие усы, растущие с углов его рта и под нижней губой, двигались в такт челюстям вместе с золотой цепью, соединяющей его ухо и нос. По толстым пальцам и обнаженным рукам сноходца, поблескивая в свете свечей, тек гусиный жир.
Сидя на месте, Джегань изучал пленников.
Несмотря на свечи в подсвечниках, в большей части шатра было темно, как в тюрьме.
На столе перед Джеганем стояли блюда с едой, кубки, бутыли, чаши и свечи. Не было места для плоских серебренных блюд, некоторые из которых стояли на тонких, украшенных ножках. Еды на столе хватило бы для небольшой армии.
Речи Ордена о необходимости самопожертвования ради благополучия всего человечества, которое являлось их высокой целью, были лживы. Зедд понимал, что изобилие на столе императора противоречит им, пусть даже никто, кроме Джеганя, о нем не знает.
За спиной тирана у стены стояли рабы, некоторые с блюдами в руках, ожидая приказов. Некоторые из этих молодых рабов были волшебниками, одетыми в просторные белые штаны. Они учились во Дворце Пророков под руководством сестер. Все они стали жертвами сноходца. Люди, обладающие редкими способностями, были вынуждены служить мальчиками на побегушках. Тем самым император Джегань еще раз показывал, что лучшие и самые одаренные в его империи будут чистить ночные горшки, а грубые животные – править ими.
Молодые женщины, сестры Света и Тьмы, носили одежды, которые шли от шеи до самых лодыжек, но они были настолько прозрачными, что девушки казались обнаженными. И это тоже говорило о том, что Джегань смотрит на них, не как на одаренных особыми способностями, а только как на привлекательные тела. Пожилые и менее привлекательные женщины стояли вдоль стен, на них были платья из плотной ткани. Вероятно, они прислуживали императору другими способами.
Джеганю доставляло невыразимое удовольствие держать под контролем самых одаренных людей мира. Это соответствовало идеологии Ордена – принижать тех, кто имеет способности.
Джегань молча наблюдал, как Зедда уводят в дом рабов. Бычья шея сноходца делала его непохожим на человека. Мускулы груди и широкие плечи выпирали из овечьей безрукавки. Он был самым мощным из виденных старым волшебником людей.
Зедд и Эди молча стояли перед ним, в то время как зубы Джеганя оторвали еще один кусок мяса от гусиной ноги. Он жевал и смотрел на них, думая, что сделать со своей свежей добычей.
Его абсолютно черные, лишенные радужки, зрачков и белков, глаза холодили кровь в жилах Зедда. Когда он видел их в прошлый раз, он не был связан, но та не обладающая даром девчонка не дала Зедду прикончить его. Волшебник начинал об этом сильно жалеть. Его шанс убить Джеганя убежал сквозь пальцы в тот день, и все не из-за силы сестер, а всего лишь из-за обыкновенной девчонки.
Черные глаза сноходца блестели в свете свечей. В их черной пустоте проплывали темные тени, как облака на безлунном ночном небе.
Прямота его взгляда была подобна взгляду белых слепых глаз Эди. Под взглядом Джеганя Зедд был вынужден напомнить себе о необходимости расслабить мускулы и начать дышать.
Самое страшное в этих глазах было то, что Зедд в них увидел – острый, расчетливый ум. Старик боролся с ним долгие годы и знал, насколько он опасен.
– Джегань Справедливый, – сестра жестом представила чудовище, расположившееся напротив них. – Ваше Высочество, Зеддикус З’ул Зорандер, Первый волшебник, и ведьма по имени Эди.
– Я знаю, кто они, – одновременно с отвращением и угрозой глухо произнес Джегань. Он нагнулся вперед, оперевшись рукой на спинку стула, и указал на них обглоданной гусиной ногой.
– Дед Ричарда Рала, как я слышал.
Зедд промолчал.
Джегань бросил ногу на тарелку и взял нож. Одной рукой он отрезал ломоть красного мяса и наколол его на нож. Держа локти на столе, он крутил нож и говорил. По лезвию тек красный сок.
– Не ожидал меня встретить так? – обратился Джегань к старому волшебнику.
Император снял зубами мясо с ножа и принялся его жевать, рассматривая Зедда и Эди. Он запил мясо глотком из серебряного кубка, не отрывая от них взгляда.
– Не могу выразить словами, как я рад, что вы пришли ко мне.
Его ухмылка была подобна смерти.
– Живые.
Он покрутил запястьем, вращая нож.
– Нам есть о чем поговорить.
Смех исчез, но ухмылка осталась.
– Вам, во всяком случае. А я, как гостеприимный хозяин, послушаю.
Зедд и Эди не вымолвили ни слова под взглядом черных глаз Джеганя.
– Неразговорчивые сегодня? Ну, ничего. Скоро вы залопочете.
Зедд не стал тратить силы и говорить, что их бесполезно пытать. Джегань не поверит, а даже если и поверит, то от пытки не откажется.
Всласть наслаждаясь видом закованных и униженных стариков, Джегань достал пальцами несколько виноградин из вазы.
– А ты находчивый, волшебник Зорандер. – Он закинул ягоды в рот. – Один в Эйдиндриле, окруженном целой армией, ты ухитрился надуть меня. Заставил поверить, что я поймал в ловушку Ричарда Рала и Мать-Исповедницу. Хороший трюк. Должен дать тебе кредит, если он действителен. И, конечно, заклинание света, напущенное на моих людей, – это было нечто потрясающее. – Сноходец кинул в рот еще одну виноградинку. – А ты знаешь, сколько людей погибло из-за твоего колдовства?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
