– Ну, думаю, в мире без магии я могла бы стать королевой, – пошутила Дженнсен, когда Кэлен мягко коснулась ладонью ее щеки.
– И королевы склоняются перед Матерью-Исповедницей, – кинув новую охапку бальзамина, сказала Кара. – Не забывай об этом.
36
Когда неожиданно подняли крышку, в клетку проник свет. Несмазанные петли протестующе заскрипели. Зедд зажмурился от яркого света. Громадные руки приподняли крышку. Будь у него силы, Зедд мог бы ослабить цепь на шее и попытался бы выпрыгнуть. Но сил не было. Тяжелая крышка откинулась. Мир снаружи был полон песка и грязи.
Глаза Зедда едва видели в ярком свете и вихрях песка и пыли, носящихся в воздухе. Цепь на его шее была привинчена к кольцу в центре пола так, что старик едва мог приподнять голову на несколько дюймов. Все, что он мог делать со связанными за спиной руками, – это лежать на полу.
Когда открыли крышку, Зедд смог глотнуть свежего воздуха. В клетке было невыносимо жарко. Пару раз, когда они останавливались на ночь, ему дали глотнуть воды. Этого было явно мало. Их с Эди немного кормили, но гораздо больше пленники нуждались в воде. Зедду казалось, что он умрет от жажды. В последнее время он мог думать только о воде.
Волшебник потерял счет дням, которые он провел закованным в клетке и удивлялся тому, что еще жив. Клеть подскакивала на каждом ухабе длинной неровной дороги. Зедд знал, что его везут к императору Джеганю. Он знал также, что когда они приедут, то, если выживет, он пожалеет об этом.
Временами, в удушающей жаре клетки, он думал, что потеряет сознание и умрет. В такие моменты он желал смерти. Он был уверен, что заснуть мертвым сном будет лучше, чем дожидаться того, что ему уготовано. Но у него не было выбора: Рада-Хань не давал ему повеситься на цепи, и, кроме того, заставить убить себя было непростым делом.
Все так же лежа на полу, Зедд попытался приподнять голову, но увидел только небо. Волшебник услышал, как открыли вторую крышку и закашлялся, когда его окутал новый столб пыли. Эди тоже закашлялась. Услышав кашель подруги, он и не знал, радоваться ли тому, что она еще жива, или сожалеть о муках, которым ее подвергнут.
Зедд был готов к пыткам и знал, что ему уже уготованы самые страшные из них. Он волшебник, и его заставили проходить испытания болью. Старик боялся пыток, но знал, что вынесет их все, пока не умрет. В таком состоянии, как сейчас, он надеялся, что они долго не продлятся. На него нахлынули знакомые чувства.
Но еще сильнее он боялся того, что Эди будут мучить страшнее, чем его. Больше всего на свете Зедд страдал от мучений других. Ему было больно даже думать о том, что ее будут пытать.
Когда откинули крышку клетки, повозка дрогнула. Солдат грубо схватил Эди, и из ее горла вырвался крик.
– Двигайся, тупая старуха, чтобы я мог достать замок!
Зедд слышал, как по полу зашаркали туфли Эди, она пыталась перевернуться. Донеслись звуки ударов, видимо, пришедший остался недоволен ее усилиями. Зедд закрыл глаза. Он хотел бы закрыть и уши.
Передняя стенка клетки открылась, впустив внутрь еще больше света и пыли. На него упала тень. Прикованный к полу цепью, Зедд не мог видеть лица человека. Солдат протянул руку с зажатым в ней ключом. Зедд держал голову как можно дальше, чтобы солдат в тесноте смог протиснуться и открыть замок. Такие усилия причиняли Зедду сильную боль. Когда его ударили, в ушах у Зедда зазвенело.
Наконец замок был открыт. Рука человека схватила его за волосы и грубо потащила, словно мешок с зерном, из клетки. Зедд сжал губы, чтобы не кричать, когда ребра ударились по деревянным стенкам клетки. Вытащив из повозки, его бросили на землю.
В ушах звенело, голова кружилась. Старик попытался сесть, и в этот момент его снова ударили. Он упал в грязь. Руки были связаны, и, как ни старался, он не мог сам подняться. После третьего удара его сгребли за волосы и поставили на ноги.
Сердце Зедда дрогнуло, когда он увидел, что они оказались в центре внушительной армии. Люди заполнили все видимое пространство. И похоже, еще подходили.
Краем глаза Зедд заметил Эди, сидящую на земле склонив голову. На щеке расплывался синевато-багровый синяк. Когда на нее упала тень, Эди не подняла головы.
Женщина в длинной темно-коричневой одежде шла прямо к ним. Зедд узнал ее коричневую одежду. Это та сестра Тьмы, которая надела им на шеи Рада-Хань. Он не знал ее имени, женщина не назвалась. По сути, после того, как их посадили в клетки, она с ними не говорила. Сейчас она стояла перед Зеддом и Эди, как наставница перед непослушными детьми.
Кольцо в нижней губе – знак раба – быстро развеяло ореол власти, окружавший ее во время схватки в Башне.
Земля была покрыта конским навозом, по большей части уже сухим. За спиной сестры спокойно стояли лошади. За ними, кажется, никто не присматривал. Похоже, эти лошади были из кавалерии. Рабочие коняги не такие ухоженные. Среди лошадей, людей, повозок и мешков с припасами проглядывала земля.
Над лагерем повисла тяжелая вонь отхожих мест, конского пота, навоза и прочих жирных запахов, обычных, когда люди скапливаются в одном месте, где отсутствуют всякие понятия о чистоте. Зедд заморгал, когда едкий запах горящего костра, на котором готовили пищу, начал разъедать глаза.
В воздухе было полно комаров, мух и других насекомых. Особенно досаждали мухи. Комары прилетят позднее, а мухи уже сейчас назойливо носились вокруг пленников. Со связанными руками они не могли отогнать их. Оставалось разве что трясти головой, чтобы мухи не лезли в нос и уши.
Два солдата, вытащивших Зедда и Эди из ящиков, стояли по обе стороны от них. За спиной женщины раскинулся огромный лагерь. Люди были везде: отдыхали, работали, развлекались. Они были одеты самым различным образом, в кожаные доспехи, кольчуги, грязные туники, штаны, которые можно было назвать лохмотьями. Большинство были небриты и грязны, как дикие затворники в безумном одиночестве. Над лагерем стоял неумолчный грохот, в котором сливались крики, свист, брань и смех, звон металла, удары молота и звуки пилы и над всем этим шумом иногда взмывал чей-то крик смертельной боли.
Палатки, тысячи самых разных палаток, словно листья, опавшие после сильного ветра, занимали огромное пространство до самого подножия гор на востоке. Многие палатки были украшены добычей, полосатые занавеси закрывали вход, перед ними стояли небольшие столики или скамьи, тут и там над палатками, как знак завоевания, развевалась женская одежда. Повозки и лошади в беспорядке стояли по всему лагерю. Земля превратилась в грязь под ногами толп людей.
Вся картина являла собой жуткое зрелище дикого народа, толпы, цель которой – сиюминутное действие. Хотя у их лидеров были цели, у самих солдат – нет.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
