— Наместник хочет внести выкуп. — Наконец решился сотник. Его настороженность была не лишней, увернувшись от тяжелого кубка, он укрылся за большим медным зеркалом. С темника станется и мечом приласкать.
— Это испражнение шакала посмело со мной торговаться?! Всей крови этой провинции будет недостаточно, чтобы смыть такое оскорбление. — Орал брызгая слюной Арух. Разбив походный стул о центральный столб, он, тяжело дыша, успокоился. Только огонек безумия в глазах выдавал в нём недавний гнев.
— Откуда эти грязные сыновья плешивой шлюхи узнали кто у стен города? — Он, походя пнул кутающуюся в обрывки одежды невольницу и, набросив на плечи халат с золотой вышивкой, присосался к кувшину с дорогим Фиарским вином. Кадык сотника поневоле дернулся, он вынужден был отказаться от выпивки, управляя войском, в то время как повелитель наслаждался наградами завоевателя.
Награды были, прямо скажем, не слишком обильными. В сожженных заставах кроме старух и стариков почтенного возраста никого не оказалось. Слухи о богатстве местных жителей тоже не подтвердились.
Если б не сотня гнилозубого Мансора, похвастаться было и вовсе нечем. А теперь гнилозубый праздновал недолгую любовь своего господина, купив её за пару молоденьких невольниц и повозку с побрякушками беженцев.
— Ты! — Оскалившись, Арух ткнул пальцев в направлении сотника. — Ты принесешь мне его дерзкий язык, которым он осмелился сравнивать меня с этими вонючими богопротивными торгашами. С Арухом Туали ас'Тафир не торгуются!
— Да мой повелитель. Ваши храбрые солдаты уже готовятся к штурму. До истечения срока, который мы дали городскому главе, пленники из окрестных деревень успеют изготовить лестницы, щиты и собрать осадные машины.
— Наверное, отец зря отправил тебя со мной. Штурм я поручу храбрецу Мансору, он один смог меня порадовать. Великий Азеф будет недоволен, если я не возьму этот жалкий городишко к моменту прихода основного войска. Ты же будешь отвечать за поставки продовольствия. Мои солдаты любят покушать. — Арух злорадно рассмеялся.
— Как вам будет угодно мой повелитель. — Сотник, пятясь, вышел из шатра, и только снаружи позволил себе грязно выругаться. Впрочем, во всем этом есть и свои положительные стороны. Парни из его элитной сотни не будут напрасно умирать на стенах заштатного городишки, пришпиленные стрелами защитников или облитые горящим маслом, не способные даже ответить на удар.
Снабжение не самое плохое применение для элиты войска. Пусть отдохнут после долгого перехода. А мы пока посмотрим, как гнилозубый подохнет, пытаясь выполнить дурацкий приказ, а может даже и поможем этому, в меру своих сил. — Зло усмехнулся Тарик.
* * *
Первая атака каффидцев на крепостные укрепления не блистала тактическими изысками. Волна разномастно одетых людей горланящих что-то грозное накатила на расстояние выстрела из лука и разделилась на две части. Одна часть рванула к стене, неся впереди себя лестницы и ростовые щиты, а вторая осталась на месте, осыпая защитников тучей стрел.
Толку от таких действий было немного. Атака пришлась на самый защищенный участок стены. Подготовленные морально своими командирами, стражники довольно сноровисто отпихивали рогатинами лестницы, скидывали на головы нападающих камни и опорожняли котлы с кипятком. Масло было дорогим удовольствием и поэтому котлы с этим продуктом стояли только над воротами.
С угловых башен нападающих расстреливали из луков и прицельно метали дротики. Несколько раз кочевники еще пытались атаковать на этом направлении, но затем им пришлось отказаться от мысли быстрого захвата крепостной стены. Наваленные под стеной и в ров фашины, которые должны были играть роль нехитрых ступеней, не сразу но удалось поджечь.
С наступлением темноты наступление прекратилось, но с рассветом опять продолжилось с новой силой. В этот раз атакующие действовали с двух направлений, пытаясь пробиться с западной и северной сторон одновременно. Им даже удалось прорваться на участок западной стены, но тут в дело вступила группа орков во главе с теткой Рафи. Пройдясь по неровной шеренге степняков как острой косой по сочной траве, орки перебили успевших подняться на стены и посшибали крючья лестниц, попутно покидав вниз трупы нападавших.
Несмотря на напряженную обстановку на других направлениях, стражников с других укреплений пока не трогали. Народ вокруг Мальцева глухо роптал, им тоже хотелось своей доли геройств. Кажется, они не понимали, что это только начало.
Исподволь выспросив Геворна про обстановку, парень узнал, что город в полной осаде. Неприятное известие. Сомнительно, что удастся проскочить мимо заграждения, каффидцы в степи как у себя дома.
До прихода регулярных войск Фиара не меньше седмицы. Пытаясь отвлечься от мыслей о будущем, Федор анализировал действия степняков. С точки зрения логики, действовали они крайне глупо. Никакой военной хитрости, никакой стратегии. Неся бессмысленные потери, каффидцы оставили у стен города уже сотни две солдат. Если бы у защитников было больше обученных бою людей, можно было делать вылазки в тыл атакующим, добившись тем самым сумятицы и внеся раздрай в и так не стройные ряды.
Надежда Мальцева на то, что каффидцы так и будут тупо бросаться на укрепления не оправдались. После второго дня бесплодных попыток, к степнякам, к сожалению, вернулся разум.
Весь третий день со стороны лагеря каффидцев слышался стук топоров и всю ночь горели костры. А к утру, напротив северной, самой низкой стены началось сооружение вала. Под прикрытием натянутых на столбах плетней, рабочие, пригнанные из окрестных деревень, возводили вал, таскали камни и землю.
Стражники с крепостных стен пытались увещевать пленников, но те запуганные захватчиками не прекращали работы. Видя быстро растущее возвышение, кто-то отдал команду стрелять в рабочих. После некоторой возни на стене, в копошащихся на земле людей ударил нестройный залп из луков. Преодолев ступор, остальные также начали кидать в строителей камни и метать дротики.
До боли стиснув зубы, Мальцев смотрел, как городские жители расстреливают в упор своих же безоружных соотечественников. Это было страшно. Один из местных не выдержав, отбросил лук и спрыгнул со стены вниз на камни.
Наконец предводители войска степняков пришли в себя, против северной стены выстроилась группа лучников и пращников, которая принялась обстреливать стену и подступы к ней. Стражники и ополченцы, неся потери, были вынуждены укрыться и прекратить стрельбу. Поток обстрела стены был в несколько раз плотнее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
