"Поскольку распущенная ныне еврейская община в Чехии и Моравии не располагает никакими транспортными средствами, кроме нескольких старых, не пригодных более ни для какой цели погребальных колесниц, настоящим разрешается использование их в гетто..."
Иногда на дрогах возили провизию, иногда еще что-нибудь. Сегодня для разнообразия на дрогах везут старух, они сидят, свесив тощие ноги. Это прибыл "старушечий транспорт"... Значит, Ольга будет до ночи работать в бане... Но сейчас мы около кухни. Старухи голодны. "Молодой человек, вы будете кушать свою похлебку?" - "Молодой человек, будете кушать?.." Со всех сторон тянутся жестяные миски, отталкивая друг друга, тысячи мисок монотонно стучат, издавая глухой звук, словно струи воды падают на бетонный пол... Вода льется на бетонный пол, ага, это старухи уже в бане! Жалкие тела, безнадежно изношенные, как и те жестяные миски. Старухи дрожат под душем, толкаются и плаксиво причитают. Ольга возвращается в их "бунгало" подавленная, со слезами бросается в объятия мужа: "Неужели и у меня будет когда-нибудь такая безобразная кожа, как у них?.." - "Нет, нет, не будет. Оленька, не расстраивайся. Мы никогда не состаримся, не плачь. Ты молодая и красивая, как..."
"Картинка!" Гонза торопливо становится на колени и ожесточенно роется в стружке, ища щелку в нарах.
- Что ты там возишься? - сердито спрашивает сосед слева.
- Тебя тоже забрало? - ворчит сосед справа, выплевывая попавшую в рот стружку.
Гонза не отвечает. Через минуту он, улыбаясь, опять ложится на бок и заворачивается в одеяло. Рентгеновский снимок Ольгиных зубов у него в руке, Гонза прижимает его к сердцу. Он не оставит этого снимка, ни за что не оставит его в проклятом лагере! Завтра он возьмет его с собой на работу, а оттуда - фьюить! А сейчас закрыть глаза, поскорее заснуть, отоспаться, набраться сил! Скорее бы конец! Может быть, я завтра не проскочу даже левую линию часовых... Но я попробую, попытаюсь, прыгну, как белка, или нет, лучше пригнусь и поползу по земле. Домой! Домой! Да, Оленька, мы с тобой никогда не состаримся, мы не сдадимся, не сдадимся, не скиснем в унылом ожидании. Чем гнить за колючей проволокой, лучше...
- Отстаньте! - Заснувший Гонза вздрагивает и испуганно открывает глаза. В проходе у его ног стоит Фредо и стаскивает с него одеяло.
- Выйди со мной на минуту, - говорит он. - Надо срочно поговорить.
Гонза послушно поворачивается, берет в охапку одежду и обувь, лежавшие у него под головой, и слезает с нар.
- Какого еще черта? - говорит он, начиная обуваться. - Ты же знаешь, что на меня нечего рассчитывать...
Фредо отвечает только у дверей:
- Я не по пустякам, а по делу. У нас неудача: писарь Зденек завтра не идет на внешние работы. Надеюсь, ты не сказал ему, что мы от него хотим?
- Как не сказать, сказал! - бурчит сонный Гонза. - Пришлось сказать. Я же не знал, куда меня завтра пошлют и будет ли возможность... В общем я ему сказал все. Он ходит с повязкой, он меня сам найдет и...
- Зденек остается в лагере, понял? С ним ничего не выйдет.
- Струсил, видно, сукин сын, а?
- Он не виноват. Писарь его не отпускает, я сам слышал, как он ругал Зденека за то, что тот ему перечил. Зря ты ему все сказал.
- А разве это повредит? Я думаю, он будет помалкивать. Побоится за своего брата.
- Он нас не выдаст, я беру его на себя, но сейчас не в этом дело. Даже самый надежный человек должен знать лишь необходимое. Разве вы не придерживались такого принципа в вашем подполье?
Гонза кивнул.
- Придерживались и будем придерживаться. А как здесь будете действовать вы, это уж ваше дело. Я лично завтра... в общем ты знаешь. Я обещал тебе связать Зденека с чехами из пятого лагеря, и кончено. Если он не идет на работу, ничего не поделаешь.
- Не говори так. Найди замену, это твой долг.
Гонза усмехнулся.
- Нет, господин арбейтдинст, я уже больше ничего не сделаю. Завтра я смотаюсь.
- Тебя пристрелят, вот увидишь. Я никому не могу помешать наложить на себя руки, но коммунисту не следовало бы идти на такую авантюру. Да еще седьмого ноября.
- А почему именно не седьмого?.. - тут Гонза вспомнил: - Ах да, завтра как раз седьмое! Обязательно сбегу!
Фредо схватил его за куртку и затряс. Он был мал ростом, но руки у него были очень сильные.
- Иди хоть к черту в пекло, но сперва выполни задание. Хоть раз почувствуй себя в Гиглинге членом партии! Завтра утром приглядись к людям, крепко подумай и дай мне знать, кого ты подобрал для связи с пятым лагерем. Вот и все задание. На седь-мо-е но-яб-ря, понял?
* * *
Зденек волновался. Он хотел еще ночью сообщить Гонзе, что произошло, но писарь все время был начеку. Пришлось сидеть над картотекой, потом составлять сводку за вчерашний день. Эрих ходил рядом, как лев в клетке, и каждую минуту выглядывал в окошко на апельплац, не прибыл ли новый транспорт. Он почти не отвечал на приветствия капо, то и дело заходивших погреться и узнать, что нового. Карльхен с палкой, Дерек, Мотика, Гастон все побывали в конторе.
Потом пришел Фредо, метнул взгляд на Зденека, склонившегося над работой, и сказал писарю:
- Слушай, Эрих, а что если дать тебе подкрепление на ночь? Секретарша из женского лагеря весь день была в лагере, отдохнула, в картотеке она разбирается. Могла бы заполнять карточки вместе со Зденеком, видишь ведь, что он зашивается и уже клюет носом.
Удивленный Зденек поднял голову, ему совсем не хотелось спать. Фредо заговорщицки прищурил глаз.
- Уж ты придумаешь, - проворчал писарь. - Отстань! Чеху ничуть не труднее, чем мне или тебе. Мы тоже работали весь день, а теперь придется поработать ночь, да, может быть, и не одну. Но в общем это неплохая мысль. Жаль, что Лейтхольд уже ушел. Если он появится на приемке транспорта, я скажу ему, чтобы отпустил к нам эту секретаршу.
Через минуту он в беспокойстве вышел за дверь, и Фредо со Зденеком остались одни.
- Как поживает твой брат? - сказал грек.
Зденек уставился на него.
- Ничего, ничего! - усмехнулся Фредо. - Меня послал Гонза Шульц узнать, как поживает твой брат. Поскольку ты завтра остаешься в лагере, связь будешь держать со мной. Гонза уже знает.
Зденек уронил руки на колени.
- А знает он, что я ничего не мог поделать, меня насильно оставили в лагере? Как я ни старался, ничего не вышло.
- Не беспокойся. С Эрихом больше не спорь. Наоборот, сделай вид, что ты очень доволен и благодарен ему. И если в четверг его призовут...
- Послушай, Фредо, я тебе всерьез говорю! Я не могу занять его место. Я... я слабый человек и не подойду для вас... Я не сумею поставить себя...
- Не бойся, ты будешь не одинок, - прошептал грек. - Найдутся советчики, ты будешь знать, чего от тебя хотят. Научишься всему и будешь полезен людям больше, чем Эрих. Не так уж это трудно.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
