— Они с Толи пошли забрать высушенные ею травы. Ты их не видела, Рошарио?
— Мы пришли с поля. Я думал, что она здесь, — сказал Джондалар.
— Она была здесь, рассказывала Толи о каких-то снадобьях. После того как вчера она осмотрела твою руку и объяснила, что делать, они только и говорят, что о травах. Этой женщине так много известно, Джондалар!
— Я знаю. Я только не понимаю, как она умудряется все запомнить.
— Они вышли сегодня утром и вернулись с полными корзинами. Каких трав там только не было. Даже тонкие желтые нити. Сейчас она объясняет, как их применять. Позор, что ты покидаешь нас, Джондалар. Толи будет так не хватать Эйлы, мы без вас будем скучать.
— Нелегко уходить, но…
— Знаю. Тонолан. Помню. Я хочу дать тебе кое-что. — Маркено стал рыться в деревянном ящике, где лежали различные инструменты из дерева, кости и рога. Он вытащил странный предмет, сделанный из рога, где отростки были срезаны; в месте, где они соединялись, была дырка. Он был украшен, но не типичными для племени Шарамудои геометрическими стилизованными изображениями птиц и рыб. На нем были вырезаны прекрасные животные, совсем как живые. Джондалар вздрогнул.
— Это выпрямитель для древка копья, — сказал он. Много раз он наблюдал, как Тонолан пользовался им. Он даже вспомнил, когда этот инструмент достался брату.
— Я подумал, что тебе захочется взять его в память о брате. И еще я подумал, что это поможет тебе в поисках его духа. Кроме того, когда его дух… обретет покой, может быть, ему пригодится это.
— Спасибо, Маркено, — сказал Джондалар, разглядывая инструмент с внутренним трепетом. Эта вещь была частицей брата и многое напомнила Джондалару. — Ты не представляешь, что это значит для меня.
— Ты прав. Этот предмет очень важен. В нем ощутима связь с Тоноланом.
— Я хочу кое-что подарить Эйле: кажется, наступил подходящий момент. — Рошарио вышла из дома. Джондалар последовал за ней.
Эйла и Толи быстро взглянули на них, и на мгновение у женщины появилось странное чувство, что от нее скрывали какую-то тайну, но доброжелательные улыбки развеяли это впечатление. Рошарио вошла в дом и взяла сверток с полки.
— Это тебе, Эйла. За то, что ты помогла мне. Я завернула это так, чтобы оно не запачкалось в пути. Потом ты всегда можешь использовать обертку вместо полотенца.
Эйла, удивленная и обрадованная, развязала веревку, развернула мягкую кожу серны и вынула искусно украшенную, с рисованными клювами и перьями, одежду из желтой кожи. Она подняла ее и встряхнула, затаив дыхание. Это была самая прекрасная туника из тех, что ей приходилось видеть. В комплекте были и шаровары, расшитые так же, как и туника.
— Рошарио! Это великолепно! Никогда не видела ничего подобного. Слишком красиво, чтобы носить. — Положив одежду, Эйла обняла женщину. В первый раз заметив странный акцент Эйлы, Рошарио не нашла его неприятным.
— Думаю, тебе пойдет. Не наденешь ли, чтобы мы могли посмотреть?
— А надо ли? — Эйла почти боялась дотронуться до этих вещей.
— Знай, если одежда подойдет тебе, ты можешь надеть это, когда ты будешь подругой Джондалара.
Эйла счастливо и взволнованно улыбнулась Джондалару, но не стала говорить о том, что у нее уже есть туника для этого случая — подарок подруги Талута, Неззи из Львиного стойбища. Она не могла надеть обе, но наверняка будет другой повод, чтобы поносить столь дивное одеяние.
— У меня тоже есть что-то для тебя, Эйла. Не такое красивое, но полезное. — Толи подала связку кожаных лент, которую вытащила из сумки на поясе.
Эйла взяла их, стараясь не смотреть на Джондалара. Она поняла, для чего эти ленты.
— Толи, как ты догадалась, что мне нужны новые ленты во время месячных?
— Это всегда пригодится женщине, особенно в дороге. Рошарио показала мне свой подарок, и я решила подарить тебе тоже что-нибудь красивое, но ведь в дорогу много не возьмешь. Тогда я начала размышлять, что тебе может пригодиться, — объяснила Толи.
— Великолепно. Более полезной вещи ты просто не могла мне подарить. — Растроганная Эйла заморгала. — Мне так будет не хватать тебя.
— Ты пока не уезжаешь. По крайней мере до завтрашнего утра. Будет еще время всплакнуть, — сказала Рошарио, хотя в ее собственных глазах уже закипали слезы.
Вечером Эйла, освободив свои сумки, разложила вещи и попыталась решить, как упаковать все это, включая пищу, которую им дали. Кое-что мог взять Джондалар, но у него тоже было мало места. Они обсудили, стоит ли тащить лодку через лесистые горные склоны, чтобы несколько раз переправиться через реки. Поколебавшись, они все же решили взять ее.
— Как ты собираешься уложить все это в две корзины? — спросил Джондалар, глядя на кучу таинственных узлов и свертков. — Ты уверена, что это все нужно? Что в этом свертке?
— Летняя одежда. Если будет совсем мало места, я ее оставлю, но мне понадобится одежда на следующее лето. Рада, что не нужно упаковывать зимние вещи.
— Хм! — пробормотал он, неспособный понять ее доводов. Он осмотрел кучу и увидел знакомый сверток. Она носила его с собой с самого отъезда, но он до сих пор не знал, что в нем. — А что это?
— Джондалар, от тебя никакой помощи. Почему бы тебе не взять запасы пищи, которые Каролио дала нам, и не посмотреть, найдется ли для них место в твоих сумках?
* * *— Спокойнее, Удалец. Спокойнее, — сказал Джондалар, подтягивая повод и похлопывая жеребца по щекам и по шее. — Похоже, он понимает, что мы готовы, и тоже рвется вперед.
— Уверен, что Эйла скоро подойдет, — сказал Маркено. — Они с Толи так подружились… Толи даже плакала ночью, желая, чтобы вы остались. По правде говоря, и мне жаль, что ты уезжаешь. Мы искали, говорили с некоторыми парами, но не нашли никого, кто бы мог разделить с нами жизнь, пока вы не приехали. Ты уверен, что не передумаешь?
— Маркено, ты не знаешь, насколько тяжелым было для меня это решение. Неизвестно, что я там найду, когда вернусь. Моя сестра выросла и, возможно, не помнит меня. Не знаю, чем занимается мой старший брат и где он. Надеюсь лишь, что и мать, и Даланар, ее друг, живы. Моя двоюродная сестра, дочь его второго очага, должно быть, стала матерью. Впрочем, я даже не знаю, есть ли у нее вообще друг. Если и есть, то, возможно, мне он не знаком. Я действительно ни о ком и ни о чем там не знаю. А здесь мне каждый близок. Но я должен идти.
Маркено кивнул. Уинни тихо заржала, и они оглянулись. Рошарио, Эйла и Толи с Шамио на руках выходили из дома. Малышка изо всех сил пыталась дотянуться до Волка.
— Что делать с Шамио, когда не будет Волка? — сказал Маркено. — Она не хочет разлучаться с ним ни на миг. Она и спала бы рядом с ним, если бы я разрешил.
