Джондалар, глядя на исчезающих за поворотом мужчин, тоже чувствовал, что утратил что-то важное. Это были друзья, с которыми он прожил несколько лет и которых хорошо знал. Хотя их не связывали кровные узы, но он считал их ближайшими родственниками. Это была семья, с которой ему больше не суждено встретиться, и это печалило его.
Когда последний мужчина скрылся из виду, Волк сел на задние лапы, задрал морду и издал мощный горловой вой, нарушивший покой солнечного утра. Люди вновь появились на тропе и помахали руками, отвечая на волчье прощание. Внезапно раздался ответный вой. Маркено поглядел в ту сторону, а затем они повернулись и стали спускаться по тропе.
Эйла и Джондалар посмотрели на горы с вершинами, покрытыми сверкающим зеленовато-голубым льдом. Горы, где они сейчас находились, были не такими высокими, как хребет на западе, но сформировались в то же время.
Внизу узкая лесистая полоса разделяла долины, все еще обогреваемые убывающим летним теплом. Кроны дубов, буков, грабов и кленов уже приобрели красно-желтую окраску. Выше склоны гор покрывал хвойный лес. Далее шли альпийские луга. А еще выше — ледник. Жара, обжигавшая южные равнины, уже давно спала, наступало время холодов.
В лесной пересеченной местности Эйле и Джондалару больше приходилось идти пешком. Тем более что к волокуше была привязана лодка. Они взбирались по крутым склонам, по каменистым осыпям, переваливали через хребты и спускались вдоль русла высохших потоков. Пониже, среди широколиственного леса, им мешала идти густая поросль молодых деревьев, кустов и шиповника. Колючки цеплялись за волосы, рвали одежду. Трудно приходилось лошадям, поросшим длинной шерстью, — животные были приспособлены для жизни на открытых холодных пространствах; от колючек страдал даже Волк.
Всем стало легче, когда наконец поднялись к вечнозеленым лесам, где благодаря постоянной тени подлеска почти не было, хотя на более крутых открытых склонах кустарник еще попадался.
В первую ночь они остановились на маленькой площадке среди гор. К вечеру второго дня они дошли до верхней окраины леса. Там не было ни густого кустарника, ни деревьев, которые надо было огибать. Путники поставили шатер на лугу возле быстрого холодного ручья. Сняв груз, они пустили лошадей пастись. Хотя те и привыкли к грубой траве равнин, сочная альпийская растительность пришлась им весьма по душе.
На лугу паслось небольшое стадо оленей. Самцы деловито терлись рогами о редкие деревья, чтобы освободиться от мягкой кожицы.
— Скоро у них будет время Наслаждения, — сказал Джондалар, раскладывая костер. — Они готовятся к сражениям за самок.
— Это им доставляет Наслаждение?
— Никогда об этом не думал, но все возможно.
— Ты любишь сражаться с другими мужчинами?
Джондалар нахмурился, поскольку вопрос требовал серьезного размышления.
— Я участвовал… у нас были драки по тому или иному поводу, но я не сказал бы, что это мне нравилось. Конечно, бывают серьезные причины. Но лучше мериться силой другими способами.
— Мужчины Клана не сражаются друг с другом. Это запрещено. Но у них есть соревнования. У женщин тоже есть, но другие.
— И чем они отличаются? Подумав, Эйла ответила:
— Мужчины соревнуются в том, что они умеют делать, а женщины — в повседневной жизни, даже в воспитании детей, хотя это такое неуловимое соревнование… каждая считает себя победительницей.
Вдали, на горе, Джондалар заметил семейство муфлонов с огромными рогами, которые, закругляясь, доходили почти до головы.
— Вот настоящие бойцы. Когда они разбегаются и бьют друг друга рогами, то звук напоминает удар грома.
— Когда самцы бьются рогами, ты думаешь, они сражаются по-настоящему? Или это у них соревнование? — спросила Эйла.
— Не знаю. Они могут поранить друг друга, но это бывает редко. Обычно один отступает, когда видит, что другой сильнее. Иногда они крутятся один возле другого и совсем не дерутся. Возможно, это больше соревнование, чем сражение. — Он улыбнулся. — Ты задаешь интересные вопросы, женщина.
Прохладный бриз сменился холодным ветром, солнце нырнуло за гребень гор. Ранее, днем, падал снег, который быстро растаял на солнце, но в тенистых местах он сохранился. Все говорило о том, что ночь будет холодной и возможен снегопад.
Волк исчез, как только они поставили шатер. Когда же он не вернулся к вечеру, Эйла стала волноваться.
— Не стоит ли мне посвистеть и позвать его? — спросила она, когда они устраивались на ночь.
— Он не впервые уходит на собственную охоту. Ты привыкла, чтобы он был всегда рядом. Он вернется.
— Надеюсь, что утром он будет здесь. — Эйла встала и огляделась вокруг, пытаясь что-то рассмотреть в темноте, окружающей их костер.
— Зверь сам знает дорогу. Вернется и уляжется. — Он подложил еще дров в костер, и в небо взлетели искры. — Посмотри на небо. На эти звезды. Ты видела когда-нибудь столько звезд?
Эйла взглянула вверх, и ее охватило ощущение чуда.
— Да уж! В самом деле много! Может быть, потому, что мы подошли к ним ближе и можем видеть даже самые маленькие… А возможно, они просто находятся дальше? Как ты думаешь, звезды продолжаются и продолжаются?
— Не думал об этом. Кто знает? И кто может узнать об этом?
— А твои мудрецы?
— Может быть, и знают, но не уверен, что скажут. Есть вещи, которые положено знать только Тем, Кто Служит Матери. Ты задаешь странные вопросы, Эйла. — Он почувствовал внутренний озноб. — Мне что-то становится холодно, к тому же нам нужно рано вставать и идти дальше. Доландо говорил, что дожди могут начаться в любое время. А здесь, наверху, это обозначает снегопад. Мне хотелось бы спуститься вниз перед этим.
— Я пойду проверю Уинни и Удальца. Может быть, Волк с ними?
Эйла все же тревожилась за Волка; уже засыпая, она услышала звуки, которые, возможно, говорили о том, что животное вернулось.
Было темно, слишком темно, чтобы разглядеть что-то за множеством звезд, устремлявшихся из огня к небу, но она пыталась вглядеться. Затем две желтые звезды, два огонька, сблизились. Это были глаза, глаза Волка, который смотрел на нее. Потом он повернулся и направился куда-то; она знала — он хочет, чтобы она пошла за ним, но как только она двинулась следом, путь ей преградил огромный медведь.
В страхе она отпрыгнула назад. Медведь встал на задние лапы и заревел. Взглянув на него, она увидела, что это не настоящий медведь. Это Креб, Мог-ур, одетый в медвежью шкуру.
Где-то вдалеке ее звал сын. За спиной огромного колдуна она увидела Волка, но это не был Волк. Это был дух Волка, тотем Дарка, и он хотел, чтобы она пошла за ним. Затем дух Волка обернулся ее сыном, и это был Дарк, манивший ее к себе. Он еще раз позвал ее, но, когда она попыталась идти за ним, Креб снова остановил ее. Он указал на что-то позади.
