дело решилась, либо давно разрабатывала похожий план.
– Страховую сумму выплатят тебе, – сказал он, внимательно наблюдая за ней. – Мне придется верить тебе на слово. Ты поделишься со мной, Мэг?
Она поднялась.
– Пойдем наверх.
Тревогу как рукой сняло, едва он увидел выражение ее глаз.
Где-то внизу часы размеренно пробили пять. Первые лучи солнца проникли сквозь открытое окно. Энсон осмотрел скудно меблированную спальню и не смог удержаться от брезгливой гримасы. Потом перевел взгляд на Мэг. Тусклый свет смягчил черты ее лица, она показалась ему еще красивее.
– Мэг…
Она что-то пробормотала во сне, пошевелилась, ее рука коснулась его обнаженной груди.
– Спишь?
Она открыла глаза, сонно посмотрела на него, потом улыбнулась.
– Не совсем… Дремлю.
– Я тоже. – Он обнял ее и притянул к себе. – Я все думаю: ты действительно хочешь это сделать? Или то, что я тебе рассказал, нужно для одного из твоих рассказов?
– Я действительно этого хочу. И я отчаянно нуждаюсь в деньгах.
– Я тоже, но воплотить этот план в жизнь будет достаточно сложно. Нужно тщательно продумать все детали, ведь, по сути дела, это всего лишь предварительный набросок плана.
Мэг села на постели.
– Я приготовлю кофе, а потом мы все как следует обсудим. Как знать, может быть, потом у нас уже не будет такой возможности.
Здесь она попала в самую точку. Сейчас им нужно соблюдать предельную осторожность. Если Мэддокс каким-то образом узнает, что они были любовниками, все пойдет прахом. Он лежал, прислушиваясь к звукам, доносящимся из кухни. Через пять минут Мэг принесла поднос и поставила его на столик возле кровати.
На ней была практически прозрачная нейлоновая ночная рубашка, но сейчас Энсон мог смотреть на нее, уже не испытывая того бешеного желания, которое сжигало его несколько часов назад. Он был полностью удовлетворен.
Она налила кофе в чашку и подала ему.
– Если мы все же на это пойдем, какова гарантия того, что план сработает? – спросила она, присаживаясь рядом и наливая себе кофе.
Ее подход к этому делу раздражал Энсона. Неужели она настолько хладнокровна? Или не отдает себе отчета в серьезности того, что они задумали?
– Не уверен, – ответил он, решив объяснить ей, в какое опасное дело они ввязываются. – На все уйдет много времени. Нужно тщательно продумать каждую деталь. Но прежде я должен иметь полную уверенность, что ты действительно этого хочешь.
Мэг поморщилась.
– Разумеется, я этого хочу.
– Но ты понимаешь, что мы намерены сделать? – Энсон помолчал, затем нравоучительно сказал: – Мы собираемся совершить убийство. Пойми же это!
Черты ее лица ожесточились, но она ничего не сказала.
– Слышишь, Мэг? Мы собираемся совершить убийство.
– Знаю. – Поджав губы, она глянула на него. – Это тебя смущает?
– Очень… А ты разве не боишься?
Она вновь сделала нетерпеливый жест.
– Я даже не испытываю к нему жалости. Ведь я прожила с ним целый год. Уже много дней я мечтаю о том, чтобы он умер. Как бы я была счастлива!
– Но ведь можно просто развестись. – Энсон не отводил от нее взгляда.
– И что потом? Куда мне деться? Сейчас у меня хотя бы есть крыша над головой. Но больше я не могу терпеть его рядом с собой. Надеюсь, ты не думаешь, что он спит со мной? Я запираюсь на ключ. Я запираюсь после нашей ужасной первой брачной ночи. Ты и представить не можешь, какой он мерзавец… он… – Она сделала брезгливую гримасу. – Не хочу даже и говорить об этом. У мужчин бывают всякие отклонения, но у него… Как я буду счастлива, когда он умрет!
Энсон с облегчением вздохнул. Ее равнодушие к судьбе Фила стало ему понятно. Что ж, он нашел себе надежного партнера. В этой женщине он может быть уверен.
– Извини, я и не знал, насколько тебе плохо. Хорошо, мы сделаем это, но ты должна все обдумать. Малейшая ошибка с нашей стороны – и нам конец. Даже не надейся, что сможешь разжалобить присяжных. Женщина, которая убивает мужа ради денег, не получит ни малейшего снисхождения.
– А ты можешь совершить ошибку?
Энсон безрадостно улыбнулся.
– Убийство – забавная штука. Можно тщательно продумать все детали, найти ловкие ходы, но достаточно упустить какую-то мелочь, совершить одну-единственную ошибку, от которой никто не застрахован, – и тебе конец.
– И ты боишься совершить ошибку? – Она поставила бокал на столик и закурила сигарету. – Но ты не ошибешься, Джон. Я в тебя верю. Уверена, ты достаточно умен, чтобы просчитать все варианты.
– У тебя есть деньги? – вдруг спросил он. – Чтобы как следует разработать операцию, мне необходимы три тысячи долларов.
– Три тысячи? – Она с удивлением смотрела на него. – Да у меня и двадцати долларов не наберется.
Примерно такого ответа он и ждал. Но если бы у нее были деньги, это многое упростило бы.
– Ладно, забудем. Я что-нибудь придумаю.
– Но зачем тебе три тысячи? – Мэг с любопытством смотрела на него.
Энсон не удержался и театральным жестом откинул простыню, продемонстрировав огромный синяк на животе.
Мэг ахнула:
– Ничего себе! Тебе очень больно?
– Да уж. – Он криво улыбнулся.
– Но кто это сделал?
Он снова натянул на себя простыню. Теперь, когда Мэг встревожилась из-за него, предстоящая встреча с Моряком Хоганом казалась ему пустяком.
Глядя в потолок, он поведал Мэг о своем долге Джо Дункану и о Хогане.
– Но это мои проблемы, – подытожил он. – Я должен как-нибудь раздобыть деньги. Я уже несколько месяцев безуспешно ищу выход. И вот благодаря тебе я его нашел.
– Но ведь ты должен букмекеру всего тысячу. Зачем же тебе три? – спросила Мэг.
– Две мне нужны на первый взнос за страховой полис в пятьдесят тысяч долларов, – объяснил Энсон. – До уплаты первого взноса нельзя даже думать о том, чтобы убрать Фила. Так что нам кровь из носа необходимо раздобыть три тысячи долларов. – Энсон заложил руки за голову, глядя сквозь грязные стекла окна на поднимающееся солнце. – Придется пойти на кражу. – Энсон искоса глянул на Мэг и улыбнулся. – Одно цепляется за другое. Но раз уж задумал дело, надо идти до конца.
– Украсть? Как это?
Он положил руку ей на бедро.
– Вот так. Мне нужны три тысячи долларов. Думаю, это будет нетрудно. – Последовала долгая пауза, и, так как Мэг не собиралась нарушать молчание, он продолжил: – Деловые качества мужа тебе известны?
Она сделала презрительный жест:
– Кроме секса, у него в голове только цветы.
– Предположим, ему придется подписать кое-какие бумаги. Станет ли он вникать в подробности и читать даже то, что написано мелким шрифтом? Ведь есть люди, которые вникают
