– Я знаю, о чем ты хочешь спросить, – продолжил Колдун. – Почему ученик не принял духов наставника, хотя обязан был это сделать? Почему он оказался таким неблагодарным? Подожди. Послушай.
Ты знаешь, мы и сейчас с Родом детей Куницы не очень-то близки. Не враждуем, но почти не общаемся… Разве что я – с их молодым колдуном. Но и то совсем недавно. А остальные… Сколько браков с ними было заключено на твоей памяти? Два? Или три? Не больше. Они меняют нам хороший кремень, – это почти все, что мы о них знаем. Ну вот. А при Хорру и этого не было. Ни обмена, ни совместной охоты, ни праздников – ничего. Будто мы и не соседи… У них был свой колдун – наставник теперешнего, молодого, – и Хорру его ненавидел. Почему? Не знаю, только ненавидел люто…
Вождь! – Казалось, Колдун вдруг заговорил о другом. – Я знаю, ты никогда не пытался навести порчу. А другие – пытались. И на нас наводили. Я защищал, – это не сложно… Но только однажды я видел настоящую порчу. И настоящую защиту.
Молчание. Низкое пламя в очаге горело ровно, неторопливо обгладывало предложенную пищу. Колдун неожиданно спросил:
– Ты помнишь, как Хорру исцелил тебя?
Да. Еще бы! Маленький Мииту, только-только переставший быть ползунчиком, горел в объятиях страшной хонки; он уже вступал в другой мир, когда в их жилище появился Хорру, и лишь затем, чтобы вернуть его с полпути… Колдун, казалось, прочитал мысли вождя.
– Да, да. Тогда малыш Мииту ушел очень далеко. Не знаю, смог ли бы я вернуть его из такой дали даже сейчас. А Хорру – смог. И не его одного. Я был тогда как Дрого, только прошел не одно, а уже два Посвящения.
В тот день Хорру спас троих – от хонки! И не взял ничего: ни мяса, ни шкуры, ни плаща! Я сперва и не понимал – почему? Так на него непохоже… А он готовился. Своих призвать готовился и удар нанести… Слышал ли мудрый вождь, чтобы так готовились навести порчу? А мы еще и не ели ничего целых три дня. И еще три дня.
Да. Колдун тогда был юн и глуп, хотя и два Посвящения прошел. Он радовался удивленным взглядам, преисполненным самой горячей, самой искренней благодарности, несмелым улыбкам. И он думал: Великий Хорру тоже этому рад! Он понял, он стал другим!..
– Наставник, – робко заговорил наивный мальчик, – как все же хорошо делать доброе! Правда?
Нет, его наставник даже не разозлился – расхохотался:
– «Доброе!» «Злое!» «Свет!» «Тьма!» Забудь все эти глупости, если хочешь быть мудрым. И могучим! Это разделение – для глупцов. А в Мире – все едино, как едины ты и твоя тень на тропе. Отчего она? От света! «Добро!» «Зло!..» Добро тебе – зло другому, и наоборот… Скоро ты поймешь, ради чего я сегодня делал «добро».
– Потом… Да, странной была наша подготовка к порче, но само действо было еще более странным. И страшным.
Колдуну было все труднее говорить. Казалось, он старел на глазах.
– Была ночь, когда Одноглазая пялится вовсю. Все знают: хочешь навредить – подберись к своей жертве как можно ближе! Ну а мы не на юг пошли, не к стойбищу детей Куницы. Совсем в другую сторону – туда, где теперь наши северяне живут. Те, что сегодня ушли с Большого Совета. Тогда, в те годы, лишь одна маленькая община детей Серой Совы там и жила. Я думал: у Хорру там враг. Или за плату работает… Оказалось – нет!
Мы пришли к Большой воде, к тем камням, что хранят несъедобные раковины. Хорру показал место и сказал: «Копай!» И я выкопал… Это была берестяная коробка – вроде тех, в которых женщины хранят иглы и нашивки. Только там были листья. Хорру сказал, чтобы я встал спиной к Одноглазой, достал то, что было в листьях, и передал ему…
Колдун хлебнул из баклаги.
– Там была кость. Длинная, заостренная. Только… только это была совсем не кость! Когда я ее взял в руку, то почувствовал: она живая! Как… как напряженный член. Только в ней было не семя, а Зло. Я чувствовал, какая она злая! Она была готова ужалить меня, но не могла… Меня всего трясло, когда я передавал Хорру эту штуку, – а ведь я прошел два Посвящения! Хорру схватил ее, привязал какую-то веревку – кажется, из волос, – конец ее закопал в песок, а кость направил острием в сторону стойбища детей Куницы. И запел.
Опять пауза. И еще глоток.
– Вождь, я знаю много заклинаний, но этого – не знаю! Не хочу знать! Забыл!.. Хорру пел – и из кости полился свет, не знаю только, увидел бы его кто-нибудь из вас, охотников, или нет. Я-то видел. Сияние лилось – и все вокруг как будто исчезало в тумане. А впереди показалось стойбище детей Куницы.
Я знаю: от тех камней и нашего-то стойбища не увидеть даже в самый яркий день, даже дыма не увидеть из-за оврагов и леса! А ведь стойбище Куницы намного дальше… Но тогда все остальное исчезло в тумане, а их стойбище было маленькое, но отчетливое. Все можно было разглядеть, кто чем занят. А потом осталось одно жилище. Стены исчезли, и я увидел их колдуна. Ясно, как тебя сейчас вижу, только маленького. Он стоял за очагом, на коленях, к нам спиной, поправлял лежанку. А сияние двигалось к нему… И вдруг он обернулся и посмотрел прямо на нас. И сделал рукой какой-то жест, знак. И что-то сказал. И все пропало. Сразу. Хорру закричал, завыл, – раньше я такого и не слышал. Только потом, когда он умирал… Выдернул веревку и вместе с костью спиной бросился в воду. А я оцепенел. Стоял и чувствовал: в тело как будто иглы вонзаются. Не сосновые, костяные. Множество игл… А Хорру кричит: «В воду, безголовый! В воду, мышиный помет!» И я прыгнул, как он, спиной.
Сколько были в воде – не помню. Хорру меня вытащил, сунул кость с веревкой и буркнул: «Зарой!» Я его спрашиваю: «Где зарыть? И как?» Потому что – боюсь ее. А Хорру хотел, видно, обругать меня, ударить, да почему-то раздумал. И спокойно ответил: «Где хочешь. Не важно». Я посмотрел на кость и понял: в самом деле, не важно. Просто кость, едва обточенная. Человеческая. От ноги. Закопал здесь же и ногой притоптал… А осенью Хорру умер.
Да, уже на обратном пути он сказал: «Мне конец!» Но умер не сразу; Небесная Старуха успела заснуть и вновь проснуться, и лишь когда она заснула во второй раз, я услышал от наставника: «Подготовь все. Завтра мы пойдем туда, куда я покажу. И там ты проводишь меня и завершишь свое Третье Посвящение. Тому, кому я служил. И кто служил мне. Ты станешь сильнее, много сильнее, чем я. И ты отомстишь».
Пауза была долгой. Колдун не спеша кормил огонь, Казалось, он собирается с мыслями или с силами, чтобы продолжить рассказ.
– Мое Третье Посвящение … Не слыхал я, чтобы такое другие колдуны проходили. Да и я так и не прошел до конца – не посвятил себя Тому… Но узнал – многое. В эти дни, между нашим неудачным наведением и смертью Хорру. И наставник мой был совсем другим: не бил, не бранил даже… Разговаривал. Мирно так; на него и вовсе не похоже. И на вопросы отвечал. И учил, учил…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
