Если это ад, он готов остаться в нем навсегда.
К тому времени как они добрались до дома на Беркли-сквер, Алекс едва держалась на ногах. После того как Сент-Обен увел их с площади под спокойные своды тюрьмы, Алекс рассказала о заговоре и отдала ему ключ от винного склада. Сент-Обен немедленно послал наряд констеблей арестовать чету Пирс, заверив Алекс и Гэвина, что на этот раз правосудие действительно свершится.
Полковник, обняв Алекс так, что у нее затрещали ребра, отбыл в Уэльс, пообещав привезти в Лондон ее мать и Кейти. Кайл отправился сообщить радостную весть Трот, пообещав, что завтра они обязательно их навестят, а сегодня всем надо прийти в себя после столь сильного потрясения. Филипп ворвался в тюрьму и с искренней радостью пожал руку кузену. На долю Сурио выпала счастливая обязанность доставить домой Гэвина и Алекс в личной карете Сент-Обена.
За все это время Гэвин не вымолвил ни слова. Алекс не приставала к нему, понимая, что он еще не оправился от случившегося. Разве это легко – побывав на том свете, вновь вернуться в мир живых? Она задрожала, представив, что могло бы быть, если бы…
Бард побелел как полотно, когда, открыв дверь, увидел на пороге своих господ, которых считал погибшими.
Алекс коснулась руки Сурио:
– Пожалуйста, Сурио, объясните всем, что произошло.
– С радостью, миледи.
Белозубая улыбка сверкнула на его смуглом лице, Сурио и дворецкий отправились к слугам объявить добрые вести. Алекс взяла Гэвина за руку и повела наверх.
– Все, что мне нужно, – сказала она, – это мир, покой и ты.
Когда они подошли к двери ее комнаты, он покачал головой.
– Все еще не могу поверить, что ты не фантазия умирающего.
– Я постараюсь убедить тебя, милый. – Алекс прижалась к нему. – Ты быстро забудешь обо всем, Гэвин, потому что теперь я всегда буду рядом.
Ее теплое родное тело постепенно побеждало его неверие.
– Александра, – выдохнул он ее имя, пытаясь сформулировать те мысли, что возникли в его голове, когда он обнял ее, – если я проживу еще сто лет, я никогда не испытаю того счастья, какое испытываю сейчас, зная, что ты жива.
– Я тоже, – прошептала она. Голос ее сорвался. – Смерть была так близка… так страшно близка…
– Ты героиня, Искандра. Самая отважная и самая неукротимая женщина в мире.
– Сейчас я самая чумазая, – улыбнулась она сквозь слезы. – Хорошо, что мне позволяли мыться, иначе страшно подумать, в каком бы виде я была сейчас.
– Это не имеет значения, ты все равно самая красивая женщина на свете.
Он приник к ее губам, и ее тепло согрело его, растопив былые страхи. Поцелуй длился и длился, и вдруг радость, желание ожили и закипели в их жилах. И вот они уже лежат на кровати, крепко сжимая друг друга в объятиях.
– Сегодня, Гэвин, я ничего не боюсь, – прошептала она где-то рядом с его ухом.
Он торопливо срывал одежду, от нетерпения путаясь в пуговицах и крючках… Их тела сплелись в неудержимом порыве. Его жизнь, которая едва не оборвалась, излилась в нее, обжигающая и преисполненная счастья. Алекс вскрикнула, и он почувствовал, как их души слились воедино.
Они долго лежали, тяжело дыша и не размыкая рук. Наконец он лег рядом с ней, ни на секунду не выпуская из своих объятий. Алекс уткнулась лбом в его щеку.
– Я никогда не испытывал такого острого ощущения жизни. Кажется, даже воздух поет. И ты, любимая, так восхитительна, так прекрасна, что словами не выразишь. – Гэвин поцеловал ее в лоб. – Больше всего я жалел, что не успел сказать тебе, как я тебя люблю. Раньше мне казалось, что я никогда больше не смогу испытать это чувство, и прошло много времени, пока я понял, что это не так.
Она смотрела на него сквозь густые темные ресницы.
– Со мной все обстояло точно так же. Все дело в том, что у нас все произошло в обратном порядке. Несчастье, брак и только потом любовь. Нелегко было преодолеть то, что случилось. Но теперь… – Она нежно провела пальцем по его подбородку. – Ради того, чтобы обрести тебя, стоило перенести столько страданий.
Гэвин улыбнулся:
– Я не обременял себя ухаживанием, но, честно говоря, лишь потому, что даже не предполагал тогда, какая ты потрясающая женщина. Ты ничего не хочешь сообщить мне? Мне кажется, ты изменилась…
– И ты не ошибся, любимый. – Она взяла его руку и прижала к своему животу. – Я совершенно уверена, что здесь растет маленький виконт Эллиот.
У Гэвина перехватило дыхание, его глаза повлажнели. Видя его волнение, Алекс поспешила успокоить мужа.
– В этот раз все будет в порядке.
– В этот раз и навсегда. – Он улыбнулся с глубокой нежностью – ее муж, ее возлюбленный, ее друг. – Ты не думаешь, что мы наконец заслужили право на счастливую жизнь?
Она молча кивнула.
Эпилог
Обычно принятие в палату лордов нового члена проходит без лишнего шума. Но никогда прежде членом палаты не становился человек, приговоренный к смерти. Этот факт придавал событию особую остроту.
Охваченный ощущением нереальности происходящего, Гэвин с двумя сопровождающими вступил в зал. В длинной парадной мантии он чувствовал себя смешным и нелепым. Сколько горностаев погибло во славу титула Сиборнов? Слишком много, и кроме того, он никогда в жизни не носил бархата.
Стараясь сохранять хладнокровие, Гэвин поднял глаза на маленькую галерею, отыскивая взглядом Алекс. Она сидела между дочерью и матерью, окруженная друзьями и родственниками. Здесь были Трот, и леди Джейн, и герцогиня Ашбертон. На Алекс сверкало ожерелье с жемчужиной причудливой формы, той самой жемчужиной, которую Гэвин сорвал с шеи дракона. Алекс прикоснулась к ожерелью. В этом жесте был скрытый смысл – она хотела напомнить Гэвину, что все «драконы» палаты лордов ничто по сравнению с тем, которого он победил на Мадуре.
Гэвин понял ее намек и улыбнулся, на мгновение забыв о том, где они находятся. Всего лишь месяц прошел с рождения их сына, Джеймса Майкла Эллиота, и Алекс была восхитительна в своем материнстве. Она послала ему воздушный поцелуй, наверное, вспомнив прошедшую ночь, когда объявила, что ей не терпится исполнить свой супружеский долг. И сделала это с энтузиазмом и фантазией…
По традиции нового лорда представляли два человека равного ранга, поэтому Гэвина сопровождали Кайл и его брат-близнец, лорд Грэм. Благодаря одинаковым одеждам их сходство было просто поразительным. Перехватив взгляд Гэвина, Кайл весело ему подмигнул. Во всяком случае, Гэвин решил, что это Кайл.
Сначала Кайл, потом Доминик кратко представили седьмого графа Сиборна. Все ждали, что Гэвин произнесет слова присяги на верность стране и короне и сядет на свое место. Позднее, в установленный день, он выступит в парламенте со своей первой речью на какую-нибудь бесконфликтную тему. Выступления остальных сведутся к пышным комплиментам. Так было заведено испокон веков, все очень чинно и благородно.
